Я подбежала к королю и тоже упала на колени около Шайи. К моему изумлению, Дориан казался скорее чумазым, чем обгоревшим, хотя его кожа выглядела так, словно он заработал самый чудовищный солнечный ожог в жизни. Одежда была опалена, а местами и вовсе прогорела.

Он казался таким истощенным, словно в любую минуту готов был рухнуть, но заметил меня и все–таки нашел в себе силы оттолкнуть Шайю.

— Да в порядке я, Эжени. — Он попытался сесть.

— Как, черт возьми, тебе удалось выжить? — воскликнула я.

— Земляной щит. Это не важно. Слушай, ты должна…

— Ваше величество, нужно доставить вас к целителю. Мы не можем оставаться здесь.

Я согласно кивнула.

— Шайа права.

— Проклятье! Можете сколько угодно возиться с моим телом, но позже. Ты должна действовать прямо сейчас. — Он потянулся и схватил меня за руку. — Тебе придется поторопиться, чтобы упокоить Эзона.

Я оглянулась на пятно спекшейся крови, буревшее на земле.

— Он и так уже упокоен. Дальше некуда. Я не чувствую его тени. Эзон ушел.

Дориан покачал головой.

— Послушай меня. Найди его кровь или то, что от нее осталось.

Король осмотрелся и заметил лужицу воды. В ней плавали какие–то темные кляксы, еле различимые при таком освещении.

— Вон. Дотронься до нее, а потом воткни руку в земли.

Шайа издала негромкий удивленный возглас.

— Зачем?

Мало того что я разбросала тут всю эту мерзость, так мне теперь еще и щупать ее?

— Просто сделай это, Эжени! — Голос короля был хриплым, но повелительным.

Он напомнил мне того Дориана, который сражался с никси, жесткого и пугающего.

— Он прав, — куда более мягким тоном добавил Волузиан. — Вы должны завершить начатое.

Я по–прежнему ничего не понимала, но сделала так, как они просили. Жидкость все еще была теплой. Когда я опустила в нее руку, то почувствовала, как мой желудок снова начал скручиваться. Я видела, как напряженно следят за нами стражники Эзона, но никто из них не вмешался в происходящее.

— Теперь вонзи руку в землю, — велел Дориан.

Я нахмурилась и безуспешно попыталась это сделать.

— Не могу. Она слишком твердая.

Но тут все получилось. Мои пальцы ушли вглубь. Это было совсем нетрудно. Земля, прежде бывшая твердой, размягчилась, напоминая зыбучий песок, и затянула мою руку по самое запястье.

Я изумленно гадала, не творил ли сейчас Дориан какое–то волшебство.

Он подошел ко мне.

— Скажи, что ты чувствуешь.

— Мягко и грязно.

— Больше ничего? — Его голос поразил меня.

Он был слишком встревоженным, отчаянным.

— Нет, просто… погоди. Кажется, теплеет. Почти горячо. Как будто земля движется или она живая. — Я с испугом посмотрела на него. — Что происходит?

— Слушай меня, Эжени. Мне нужно, чтобы ты сейчас представила жизнь. Жизненную силу. Нарисуй ее в своем сознании. Все, что заставляет тебя чувствовать себя живой, когда ты на улице, то, что соединяет тебя с окружающим миром. Холод. Дождь. Цветы. Что угодно. Представь себе это с максимумом подробностей. Допустим, для меня жизнь — осень в поместье моего отца, когда дубы одеты рыжей листвой, а яблоки уже поспели. Для тебя — что–то иное. Потянись к этому образу. Как он выглядит, как пахнет, как ощущается. Держи его в своем сознании.

Все еще перепуганная, я попыталась сосредоточить свой сконфуженный мозг на зримом образе. На мгновение в моем сознании всплыло видение Дориана, прохладные ветры и ослепительные краски его царства. Но нет, ощущение жизни вызывали во мне не они, а Тусон. Жар и сухость. Ароматы пустыни. Солнце, обливающее своими лучами горы Санта–Каталина. Тусклые полосы песчаной почвы, расцвеченные зелеными мазками низкого кустарника и трав. Оттенки и ароматы кактусов, цветущих после дождя.

Это была жизнь. Мир, в котором я выросла, по которому тосковала, когда оказывалась где–то еще. Эти образы вспыхнули в моем сознании так реально, что мне казалось: протяни руку — и можно дотронуться до них.

Земля подо мной задрожала. Я в изумлении выдернула руку, но дрожание не прекратилось. Земля стонала, менялась и шевелилась у меня на глазах. В ушах зазвенели негромкие вскрики стражников, исполненных ужаса. Шайа, стоявшая рядом, забормотала что–то вроде молитвы.

Деревья и лес у меня за спиной растворились, опали на землю, из которой они росли. Зеленый покров, на котором мы сражались, сменился сероватой почвой. В следующее мгновение из нее полезли колючие пучки вместе с маленькими чахлыми растениями. Чолья. Агава.