Только когда они остались одни, Марти дала волю своим чувствам:

— Я знала, что права! Я все время знала это! Никогда не прощу себе, что не проверила его рекомендаций.

— Это не твоя вина, — медленно проговорила Энн. — Кроме того, рекомендации у него были в порядке.

— Но если бы я копнула поглубже. Я так всегда делаю, когда сомневаюсь. Я должна была бы съездить к нему домой, снова поговорить с ним и попытаться понять, чего он действительно хочет.

— Он никогда не назвал бы тебе причину, по которой обратился сюда.

— Может, и нет, но если бы я дала ему представление, почему некоторые люди ко мне приходят… Я уверена, что он затеял всю эту интригу, не подумав, как скажется она на жизни другого человека.

— Энн ничего не ответила, потому что в глубине души сомневалась в правоте Марти. Из того немногого, что она знала о Поле Моллинсоне, она могла себе представить, что его никто не мог заставить отклониться от намеченной цели, особенно если этой целью был сбор материала для пьесы.

Марти закурила сигарету и выпустила облако дыма.

— Никогда в моей практике не случалось ничего подобного. И чтобы такое произошло из всех людей с мисс Дональде! Она теперь вернется к тетке и будет там медленно угасать.

— С ней и так могло это случиться.

— Но теперь я чувствую себя виноватой!

— Ты сама беседовала с мистером Моллинсоном, когда он сюда пришел?

— Да. Он сочинил целую историю о том, как хочет встретиться с простой девушкой, не очень опытной в жизни. Естественно, я была удивлена, но записала его и сказала, что посмотрю, что можно сделать.

— И что потом?

— Я не сделала ничего. После того как он ушел, я поразмышляла об этом и почувствовала, что в этой истории что-то не так. Тогда я решила поехать и поглядеть на него еще раз, прежде чем представлю ему кого-либо из наших клиенток. А потом я должна была лечь в больницу, и все это как-то выскользнуло у меня из головы. Он даже как-то позвонил мне, что тревожится из-за задержки и не могу ли я как-нибудь ускорить это дело. — Она мрачно усмехнулась. — Я и подумала, что, может быть, он действительно собрался жениться, а теперь вижу, что он волновался только из-за того, что не хватало материала для пьесы.

Она взялась за телефон:

— Когда я с ним закончу, он будет так напуган, что побоится ее куда-то предложить.

— Марти, не надо! — Энн положила руку на трубку. — Это не поможет. Что нужно Моллинсону, это попробовать собственной похлебки.

Глаза Марти сощурились.

— Ты так это говоришь, словно уже что-то придумала.

— Придумала, — Энн встала и решительно прошлась по комнате. — Что ты скажешь о моей внешности?

— Мне тебе ничего не надо говорить: ты и так достаточно самоуверенная! Энн улыбнулась.

— Сойдемся на том, что я неплохо выгляжу. А теперь я собираюсь показать, какая я актриса.

— Ты что, собираешься пойти к Моллинсону и притвориться, что ты это я?

— Нет, я не настолько хороша, — покачала головой Энн. — Но я действительно собираюсь пойти и повидаться с ним.

— Зачем? Мне не нравится выражение твоего лица, моя дорогая. Что ты собираешься сделать?

— Я собираюсь навестить нашего дорогого драматурга и притвориться, что ищу мужа. — Энн вскинула голову. — Мистеру Моллинсону удалось легко отделаться от Розали, но со мной ему будет потруднее справиться. От меня ему так просто не отделаться!

Хэмпстед Мьюз, где проживал Пол Моллинсон, расположен в тупичке между высокими узкими домами, выходящими на Пустошь. Тихий уголок, находящийся рядом с Хай Стрит, но создающий полную иллюзию удаленности от суматохи повседневной лондонской жизни.

Перед воротами с номером 3 Энн остановилась в нерешительности. Она была уже на месте, а еще не придумала плана, как ей влюбить в себя Пола Моллинсона. Если он откажется видеть кого-либо из агентства Мак Брайд, что ей делать? Ей снова придется придумывать подход к нему.

Она прошла по дорожке, обсаженной геранью и лобелиями, к черной двери с медной ручкой звонка и, уже протянув к ней руку, в нерешительности остановилась. Она никогда раньше не занималась защитой униженных и оскорбленных. Выросшая в доме достаточно обеспеченном, она не рвалась поставить себя на место людей, не имеющих материального достатка, и, если говорить честно, будь мучителем Розали кто-нибудь другой, а не Пол Моллинсон, вполне возможно, она не кинулась бы так бурно на ее защиту. Любопытство и желание самой увидеть, что представляет собой этот человек, которого так хорошо знал ее отец, привело ее сюда. Сейчас была последняя возможность выбора: продолжать притворство или немедленно прекратить его.