— Не думаю, чтобы это сработало. Прежде чем она успела ответить, музыка кончилась, и он подвел ее к столику. Больше он не приглашал ее танцевать, и в половине третьего они с Десмондом ушли из клуба. Усаживаясь поудобнее в такси, она устало вздохнула и сняла туфли.

— Это был чудесный вечер, Десмонд.

— Благодари не меня, благодари Лори. Это была его идея. — В тесноте такси он повернулся к ней. — Хотя, если подумать, можешь поблагодарить меня тоже. Энн, дорогая, иди сюда.

— Нет, Десмонд! Я не могу… — Остальная фраза была прервана его губами. Какое-то мгновение она сопротивлялась, а потом со вздохом расслабилась в его объятьях. Она закрыла глаза и постаралась представить себе, что это Пол. Десмонд отодвинулся:

— В чем дело?

— Ни в чем. — Она подняла отяжелевшие веки и снова опустила. — Поцелуй меня, Десмонд.

— Нет! — Он оттолкнул ее от себя. — Не тогда, когда ты так меня просишь.

Его слова пробудили ее сознание, и дрожащими руками она стала приглаживать волосы.

— Прости. Я не хотела тебя задеть.

— Не вини меня, что я не хочу целовать девушку, которая старается вообразить, что ее целует другой мужчина.

— Это было так очевидно?

— Для меня, да. Это Пол, не так ли?

— Да.

— Он знает об этом?

— Конечно, нет.

Такси замедлило движение у светофора, остановилось, потом снова рванулось вперед.

— Что ты собираешься делать? Ты никогда не выбросишь его из головы, если будешь продолжать работать у него.

— Мне не хочется говорить об этом, — она смягчила свои слова улыбкой. — Все дают мне советы, которые я не хочу принимать!

— Не знаю, кого ты имеешь в виду, говоря “все”, — неуступчиво заметил Десмонд. — Но я отношусь к тебе по-особому. И не хочу, Энн, чтобы тебе причинили боль.

— Знаю. Но все равно, я должна сама разобраться со всем этим.

Такси остановилось около ее дома, она торопливо открыла дверцу и выскочила.

— Спокойной ночи, Десмонд. Не беспокойся обо мне. Я уже взрослая!

Когда на следующий день Энн прибыла в Хэмпстед Мьюз, она удивилась, увидев, что холл украшен гирляндами из ветвей, а уйма рабочих сооружают во дворе беседку-шатер. Она поспешила на кухню спросить Смизи, что происходит.

— Вечеринка для труппы. Мистер Моллинсон делает это при постановке каждой своей пьесы.

— Почему он не сказал мне об этом?

— Он только вчера решил. Не знаю, как ему удается все так быстро организовать, но как только он принимает решение, его ничто не может остановить.

Заинтригованная Энн отправилась разыскивать Пола. В легких шерстяных брюках и спортивной рубашке он громоздился на верхушке лестницы, прикрепляя к одной из стоек шатра лиственную гирлянду.

Остановившись у подножия лестницы, она подняла голову к нему.

— Что-то уж очень неожиданно.

— Самый лучший способ устраивать вечеринки. На репетициях слишком много напряжения, добрая старая попойка все это снимет.

"Или взорвет”, — подумала она про себя, передавая ему несколько гвоздей, и поинтересовалась:

— Кто придет?

— Все, кто связан с пьесой, включая вашего доброго друга Десмонда Барклая.

— Ревнуете? — спросила она и сразу же пожалела об этом, увидев выражение его лица.

— Почему я должен вас ревновать? По-моему, Барклай хороший парень.

Она проигнорировала его слова.

— Пол, я хочу поговорить с вами.., где-нибудь наедине. Это очень важно.

— У меня нет времени сейчас. Если хотите мне что-нибудь сказать, говорите здесь. И пока говорите, передавайте мне еще гвозди.

Она взяла горсть гвоздей и подала ему, он положил их около себя на ступеньку лестницы и стал по одному приколачивать.

— Продолжайте, я слушаю.

— Я не могу говорить в этом грохоте, — крикнула она. — Не могли бы вы по крайней мере спуститься вниз?

— Только когда все кончу.

— Тогда мне придется подождать. Она почти вышла из шатра, когда он окликнул ее:

— Вы мне так и не сказали, что вы думаете о вчерашней репетиции.

Энн повернулась и посмотрела на него. Ответ на его вопрос был настолько очевиден, что казалось непонятным, что ему надо об этом спрашивать.

— Ну, чего вы ждете? — Он положил молоток и перегнулся через верх лестницы. — Судя по выражению вашего лица, вы, как я понимаю, согласны с Эдмундом?

— Я не вижу, как кто бы то ни был может с ним не согласиться. Совершенно же ясно, что в пьесе что-то не так.

— И полагаю, вам известно, что именно?

— Да, известно. — Глаза ее смотрели на него прямо и бескомпромиссно. — Я много раз говорила вам об этом раньше. Вы слегка переделали пьесу, но не нашли в себе мужества изменить ее в достаточной степени.