— Ничего себе!

Каг сделал шаг вперед, положил руки ей на плечи и слегка встряхнул.

— Послушай, рыжая! Я люблю тебя! — процедил он сквозь зубы. Ни один мужчина еще так мало не походил на влюбленного. — Я хочу тебя, ты нужна мне. Или едешь со мной, или…

Тэсс затаила дыхание.

— Или что?

Он прислонил ее спиной к двери и склонился к ее губам.

— Или вот что…

Она подставила ему губы и стала податливой. Он прижал ее и так жадно впился в губы, что у нее вырвался стон. Тэсс крепко прильнула к нему. Кончились недели опустошения и одиночества. Каг рядом, в ее объятиях, он говорит, что любит, и это не сон!

Спустя несколько секунд он отодвинулся.

— Зайдем, — произнес он истомленно.

Она молча кивнула, с трудом вставила ключ и смутно отметила, как Каг захлопывает и запирает дверь у них за спиной. Не включив света, он схватил ее в охапку прямо вместе с сумкой и потащил в спальню.

— Удивительно все-таки, как ты легко отыскал эту квартиру. Ведь ты никогда здесь не был, — шептала она срывающимся голосом, пока он укладывал ее на кровать, стаскивая с нее все, что попадалось ему на пути.

— Инстинкт гнездования, — шепнул он нетерпеливо.

— Вот как? — Она еще пыталась отпихнуть его.

— Займемся пока главным, — бормотал он, не давая ей оттолкнуть его, и, высвободив ее из одежды, взялся за свою.

Через несколько минут Каг лежал рядом с Тэсс, крепко прижимая ее к себе.

— Боже мой, — с благоговением прохрипел он, обнимая ее. — Тэсс, я так боялся, что потерял тебя! Я бы не вынес этого.

Она растаяла и прильнула к нему, чувствуя откровенное возбуждение его тела.

— Я не люблю быть одна, — ответила она, прижималась щекой к его теплой обнаженной груди.

— И не будешь. Никогда больше. — Его руки гладили ей спину. Одна рука скользнула и мягко легла на живот. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил он.

Она поняла, что он имел в виду.

— Не думаю, что я беременна, — ответила она на не выраженный словами вопрос. — Я очень устаю, но это может быть от стресса на работе.

— Но ты могла забеременеть.

Тэсс улыбнулась, не отрывая лица от его груди. Если это сон, то хорошо бы подольше не просыпаться.

— Наверно. — Она вздохнула. — А что? Инстинкт гнездования?

Он усмехнулся.

— Да. Мне тридцать восемь, я люблю детишек. И ты их любишь. Ты могла бы растить их одновременно со своими драгоценными розами.

Она напряглась.

— Мои розы! О, Каг! Он громко вздохнул.

— Ты никогда раньше так ласково не сокращала мое имя.

— Раньше ты не был моим.

Он крепче обнял ее.

— А теперь я твой?

Она не сразу ответила.

— Я надеюсь.

— А я знаю. И ты моя. — Он пошевелился, она перевернулась на спину. — Я был с тобой грубым. Даже в первый раз. Сегодня все будет иначе — нежно. И под конец ты забудешь свое имя. — Он наклонился и ласково коснулся ее приоткрытых губ.

— Много из себя воображаешь, — хмыкнула она. Он снисходительно рассмеялся — кто бы говорил!

— Это мы еще посмотрим…

Он еще не был таким нежным. Его легкие прикосновения и медленно нарастающие ритмы возбуждали страсть в ее юном теле, которую он гасил, стоило ей затрепетать на грани экстаза. И тогда он начинал все снова.

Еще и еще, без конца. Казалось, что время застыло. Он учил ее прикасаться к нему, возбуждать желание, не утоляя. Она стонала от тщетной жажды, а он только посмеивался.

— Тяни подольше, — шептал он ей в раскрытый рот, лениво двигаясь навстречу. — Растягивай как можно дольше. Когда сумеешь, все поймешь.

Она уже вздрагивала, дергалась, всем телом молила об утолении.

— Как… хорошо, — шептала она в такт его движениям. — Хорошо!

— Еще лучше, — прошелестел он, и она вцепилась в него, оставляя пальцами синяки. — Тут? — шептал он.

— Да, тут… и тут…

Она стонала. Тело ныло и пугало ее — ей такого не пережить. Она ослепла, оглохла, онемела, слилась с ним полностью.

Он ощущал ее ставшие беспорядочными движения, улавливал дрожь желания в голосе, умоляющем продолжать, и входил быстрыми, глубокими движениями, вызывая неописуемое наслаждение. Она закрыла глаза. Напряжение стало нестерпимым, и она из последних сил прогнулась ему навстречу.

— Да. Сейчас, сейчас! — выдохнул он наконец.

Время исчезло. Как будто рухнула неосязаемая грань, и, трепеща от экстаза, сгорая в нем, Тэсс забыла все. И только крохотная часть ее сознания улавливала хриплый стон лежащего на ней мужчины и жестокие конвульсии его тела.