Я через окно выпрыгнула на парковку, и мне в нос ударили запахи вампира и крови. У меня очень хорошее обоняние, особенно когда я койот, но обычно я не слишком замечаю запахи, как и все остальное. По большей части они похожи на гул разговоров в набитом людьми ресторане. Но не заметить этот, было совершено невозможно.

Может, этого достаточно, чтобы разогнать обычных людей, и потому стоянка почти пуста?

Я взглянула на Стефана, желая убедиться, что он учуял то же самое, но все внимание Стефана было обращено на соседнюю машину. Я увидела это и сразу поняла, что пахнет от БМВ. Как машина может пахнуть вампиром сильнее, чем вампир Стефан?

Я уловила другой, более слабый запах, который заставил меня оскалиться, хотя я не могла точно определить природу этого горько-черного запаха. Он окутал меня, затмив все остальные, и я могла ощущать только его.

Стефан стремительно выскочил из машины, схватил поводок и натянул, чтобы я перестала рычать. Я дернулась и щелкнула зубами. Я не тупая собака. Он мог бы просто попросить не шуметь.

— Сядь, — сказал он, не глядя на меня. Он смотрел на отель, и я почувствовала что-то еще — тень запаха, которую тут же подавил другой, более сильный запах. Но и этого короткого дуновения было достаточно, чтобы узнать знакомый запах страха — страха Стефана. Что может испугать вампира?

— Пошли, — сказал он, направился к отелю и потянул меня за собой.

Я не сопротивлялась, и он заговорил быстро и тихо:

— Ничего не делай, Мерси, что бы ни увидела и ни услышала. Ты не готова сражаться с ним. Мне просто нужен беспристрастный свидетель, который не даст себя убить. Поэтому притворяйся койотом, и, если я отсюда не выйду, расскажи, о чем я просил тебя. И что ты видела.

Как я могу улизнуть от того, кто способен убить Стефана? Так он раньше не говорил — и не боялся. Может, учуял то же, что я, но знает, что это такое. Спросить его я не могла: койоты не разговаривают.

Он подошел к двери с матовым стеклом. Она была заперта, но рядом находился ящичек с прорезью для карточек, освещенный красным миганием светодиодного фонарика. Стефан постучал пальцем по ящичку, свет стал зеленым, и Стефан вставил карточку.

Дверь легко открылась и со щелчком закрылась за нами. В коридоре не оказалось ничего страшного, но я встревожилась. Вероятно, чувствовала напряжение Стефана. Но что может испугать вампира?

Где-то хлопнула дверь, и я вздрогнула.

Либо он знал, где вампир, либо его носу этот чуждый запах не мешал, как мне. Стефан быстро повел меня по длинному коридору и на полпути остановился. Костяшками пальцев постучал в дверь, хотя сам, вероятно, тоже слышал, что тот, кто был в комнате, различил наши шаги и сразу направился к двери.

После нарастающего напряжения появление вампира стало разочарованием — словно мы готовились услышать Паваротти, поющего в опере Вагнера, а вместо этого увидели Кролика Багза и Элмера Фадда [9] .

Этот вампир был чисто выбрит, волосы расчесаны и собраны в аккуратный короткий «конский хвост». Одет он был чисто и опрятно, только костюм чуть помят, как будто долго висел в шкафу. Но почему-то он производил общее впечатление неопрятности и нечистоты. Ростом он был гораздо ниже Стефана и далеко не так страшен. Очко в пользу Стефана, и это хорошо, потому что уж очень много усилий он приложил, наряжаясь князем тьмы.

Трикотажная рубашка с длинными рукавами висела на незнакомце, как на скелете. Когда он задвигался, один рукав соскользнул и обнажил руку такую худую, что виден был промежуток между костями предплечья. Стоял он чуть сутулясь, словно ему не хватало сил выпрямиться.

Я и раньше встречалась с вампирами помимо Стефана: страшными, со сверкающими глазами и клыками. Этот казался наркоманом, в котором не осталось ничего от личности, какой он был когда-то, как будто он мог в любое мгновение исчезнуть, оставив только тело.

Однако Стефана эта видимая слабость нисколько не успокоила; напротив, он еще больше напрягся. Неспособность понять, что за неприятный, всепроникающий запах меня окружает, тревожила меня гораздо сильнее, чем новый вампир. Он вообще не казался мне серьезным противником.

— До моей госпожи дошла весть о твоем появлении, — сказал Стефан. Его голос звучал спокойно, только чуть резче, чем обычно. — Она очень разочарована тем, что ты не навестил ее и не сообщил о прибытии на ее территорию.

— Входи, входи, — сказал вампир, отступая от двери и пропуская Стефана. — Незачем стоять в коридоре и будить тех, кто хочет спать.

Не могу сказать, знал ли он, что Стефан боится. Я сама никогда точно не знала, какие чувства испытывают вампиры, хотя обоняние у них гораздо острее, чем у людей. Стефан и его черная одежда, казалось, совсем не пугают вампира: говорил он как-то рассеянно или смущенно, словно его оторвали от чего-то очень важного.

Мы миновали закрытую дверь ванной. Я напрягла слух, но за дверью ничего не услышала. Нос был бесполезен. Мы прошли через комнату к дальней стене, где располагалась застекленная дверь, занавешенная тяжелой портьерой от потолка до пола. Сама комната была пустой и безликой, если не считать чемодана на комоде.