— Мерзкое дело… Так или иначе, нужно с ним покончить. Просто скажите мне, где карта.

Килер понимал: бессмысленно отрицать само существование карты, как и то, что какое-то время она была во владении его семьи.

— Мне известно лишь то, что давным-давно рассказывал отец.

Его собеседник чуть пригубил бурбон и улыбнулся.

— Замечательно. Я вижу, вы искренне хотите поскорее все завершить. И что же говорил вам отец?

— Карты здесь нет. Много лет назад, еще до войны, отец отправил ее моему старшему брату.

— В самом деле? Пожалуйста, продолжайте.

Килер огляделся по сторонам. Никакой надежды на спасение не осталось.

— Перед самой войной отец отправил карту на Гавайи, а брат должен был ее там кому-то передать. Вот и все, что мне известно.

Усатый коротышка допил виски и поставил стакан обратно в бар, потом молча обернулся и стал разглядывать старика.

— Я ничего не знаю. Пожалуйста, отпустите остальных — они никак со всем этим не связаны.

Собеседник по-прежнему молчал.

Открылась дверь, и в кабинет вошла Далия. Она кивнула коротышке, который помог ей снять плащ, потом с улыбкой повернулась к Килеру.

— Такая честь для меня… Я и подумать не могла, что когда-нибудь встречу одного из вас. То есть я работаю на ваших собратьев, однако лично познакомиться с одним из последних Древних… Могу только повторить: для меня это большая честь.

Далия обернулась к коротышке, который следил за ней с улыбкой на хищном лице. Он покачал головой и что-то шепнул ей на ухо.

Блондинка осмотрела богато обставленный офис, задержала взгляд на картинах, медленно стянула перчатки и села в кресло напротив старика.

— По информации моего работодателя, ваш старший брат был нонконформистом: ему не нравились грязные тайны Древних, и он не хотел иметь с вашей семьей ничего общего. Наверное, старцы показались ему трусоватыми, и он решил жить своей собственной жизнью. Любопытно, отчего ваш отец отправил карту именно ему… Вы говорите, брат должен был ее кому-то передать, однако отец ни за что не доверил бы такую ценность человеку ненадежному. Значит, карта предназначалась кому-то из Древних, и мне кажется, вы знаете кому.

— Я уже говорил вашему головорезу: не знаю.

— Откройте, пожалуйста, сейф.

— В моем кабинете нет сейфа.

— Мистер Килер, у меня был очень долгий и трудный день. Приказать, чтобы там, в переговорной, застрелили еще парочку ваших коллег?

Старик опустил голову, понимая, что придется выложить этой женщине нужное ей имя. Ощущение предательства не давало ему дышать — точно как брату той давней гавайской ночью.

— Да, отец велел передать карту Древнему.

— Я знала, что вы человек разумный, — сказала Далия с жизнерадостной улыбкой. Она протянула правую руку, на которую опять надела перчатку, и подручный тут же вручил ей бокал виски. Далия отпила, а он так и стоял на одном месте. — Вам, мистер Килер, невдомек, какой сегодня знаменательный день. — Она снова улыбнулась, сжимая бокал рукой в черной перчатке. — Итак, имя?

Старик опустил голову и кивнул на дальнюю стену.

— Сейф там, за картиной. Вы позволите?

— Конечно, прошу вас.

Килер медленно прошел мимо женщины к большому портрету отца, нажал на него справа, и картина распахнулась подобно дверце. За ней скрывался небольшой сейф.

— Надеюсь, открыв его, вы не попытаетесь наставить на нас оружие? Это ведь не в правилах вашей семьи? Вы предпочитаете ни во что не вмешиваться.

— Никакого оружия, — ответил он и стал набирать комбинацию.

Далия жестом велела коротышке подойти поближе и следить за стариком.

Килер потянул ручку, чувствуя, что убийца прямо у него за спиной. Действовать нужно аккуратно. Он полез внутрь и стал вытаскивать огромную книгу, заслоняя ее своим тщедушным телом. Одновременно правой рукой старик ощупывал толстые страницы.

Коротышка шагнул вперед, собираясь забрать у него книгу. Соображать нужно быстро, хитрость вот-вот вскроется. Колени старика задрожали, он застонал и упал, но все же выволок из сейфа гроссбух. Килер дергался на ковре, делая вид, что с ним случился сердечный приступ, и в то же самое время медленно и незаметно оторвал нижнюю часть последней страницы и быстро сунул мятый клочок бумаги в рот, за щеку.