Зейн нежно взял в ладони лицо Нолы, её прекрасное лицо, и провёл подушечками больших пальцев по губам девушки. Он станет заботиться о ней до конца своих дней. Он сделает так, что никто и никогда больше не причинит ей боли.

— Готова?

— Для тебя? Я всегда готова.

Он двинулся назад, почти полностью вышел и снова погрузился в жаркую сладость её лона со стоном наслаждения. Нола выгнула спину и прикусила нижнюю губу своими идеальными, белыми, как жемчуг, зубками. Её голова упала в сторону, открывая взору сладкий изгиб её шеи. Но он всё равно не укусил её. Он не станет. Он не сделает этого с ней.

Зейн двигался внутрь и наружу, вглубь и обратно, упиваясь ею. Он неотрывно смотрел ей в глаза, и она смотрела на него в ответ. Они словно держались друг за друга, как за якорь. Как будто только тот факт, что они видели друг друга, удерживал их здесь, в этом месте, в этой реальности, где были только они вдвоём, в безопасности и в благополучии. И больше никого и ничего вокруг. Это было словно исполнение всех его тайных надежд.

— Кусай, — велела она.

— Нет. Ты ещё не исцелилась.

— Нет. Я здорова. Кусай меня. Я хочу этого. Мне нужно это. Не отказывай мне в этом. Пожалуйста, не отказывай…

— Нола…

— Прошу тебя, Зейн. Пожалуйста. С тобой ничто не может быть не правильным. Не заставляй меня умолять.

Он не мог вынести мольбы этой сильной женщины. И он укусил её. Клыки вонзились в нежную шею, и сладкий вкус девушки разлился по языку, наполнил его изнутри, заставляя всё тело дрожать и выгибаться.

— Зейн, — выкрикнула Нола, когда её внутренние стенки сжались вокруг его плоти. — Зейн. Зейн. — Она выгнулась и вцепилась в его спину, глубоко вонзая ногти в кожу. — Да, да, да.

— Нола!

И его тело взорвалось вслед за ней. Он зарычал, выстреливая семенем внутрь её тела, наполняя его своим естеством. И в это мгновение всё в его жизни обрело смысл и встало на свои места.

Он был рождён, чтобы найти Нолу и сделать её своей парой. Он отдал себя в рабство королеве демонов, чтобы быть способным понять боль этой драгоценной женщины. Его избрали для участия в жестокой игре богов, чтобы он мог позаботиться о ней и обеспечить ей выживание.

Он любил её. Он всегда будет её любить.

И сейчас он подумал, что знает, как спасти её.

Нола свернулась клубочком под боком у Зейна и чувствовала себя такой счастливой, как никогда в жизни. Она только что занималась любовью. По-настоящему занималась любовью. И это было изумительно. Её тело ещё пело от испытанного наслаждения, а разум, кажется, вознёсся на небеса и парил там.

Лишь на мгновенье её прошлое подняло голову, но Зейн в ту же секунду заставил эти воспоминания отступить, как только сильный, неистовый воин мог бы отбить внезапную атаку врага. Ни с кем и никогда она не чувствовала себя в такой безопасности, как с ним. Никто и никогда не был с ней так заботлив. Она никогда не думала, что вообще способна подобное чувствовать.

— Зейн, — позвала амазонка, улыбаясь. Её переполняла радость, она была пьяна ею, и ей хотелось улыбаться так до конца своих дней. — Спасибо тебе.

— Я был хорош? Ну, признайся, я был хорош.

Он впервые поддразнил её, и ей это невероятно понравилось. Она от души рассмеялась, не в силах удержаться. И вскоре уже хохотала до слёз.

Зейн поджал губы.

— Знаешь, некоторые мужчины посчитали бы, что ты сейчас вот так смеешься над их предполагаемыми успехами.

— Ну, ты же знаешь, что ты был хорош. Невероятно хорош.

— Ну, ладно, знаю.

И они обменяли улыбками. Он ещё крепче прижал возлюбленную к себе.

— Ты сказала, что каждый раз, когда ты признавала что-нибудь, касающееся меня, ты частично освобождалась от своего проклятья.

— Да, — ответила Нола и при воспоминании о безрадостном положении, в котором она находилась, улыбка девушки померкла.

— Значит, ты должна ещё что-то принять для себя обо мне, чтобы освободиться окончательно?

— О! Вот как. Ну… я… я…, — Нола села и внимательно посмотрела на него. Радостное настроение и уверенность в себе покинули Зейна. Лицо его сделалось непроницаемым. Нет, не совсем. В самой глубине глаз затаился страх. И почему-то именно это придало ей уверенности. — Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что сердце, кажется, рвётся на куски и стонет.

Она выпалила это, и дальше слова посыпались сами собой, да так, что она не могла бы уже их остановить, даже если бы захотела.

— Я не могу представить себе жизнь без тебя. Я хочу каждую ночь напролёт заниматься с тобою любовью, а утром просыпаться под звук твоего сердца под ухом. И я не хочу, чтобы ты думал, что я говорю это всё только для того, чтобы снять проклятье. Нет.

— Да, ты слишком честная у меня для подобной хитрости, — улыбнулся он и подмял девушку под себя. — И чтоб ты знала, я тоже тебя люблю. Так люблю, что я умер бы без тебя. Ты моя жизнь, моё сердечко, моя вселенная. Я хочу быть с тобой, и буду, где бы ты ни была.