И тут случилось чудо. Неслышный до этого мой крик вырвался на волю:

– Бегите!..

Я ощутил, что тело вновь слушается меня, и выронил нож со сверкающим лезвием в траву.

– Марат, что происходит? – Быстрова схватила меня за руку.

И тут же кто-то позвал меня.

– Марат, оглянись!

Я вырвал руку, ведь этот голос я узнал сразу. За мной стояла Инесс. Спаниель Ольги Николаевны, прижавшись к траве, рычал на нее, но боялся подойти.

– Инесс, ты?.. – выдохнул я, вырвал свою руку у Быстровой и бросился к девушке. – Ты живая… ты тут…

– Марат, у нас нет времени. Все может вернуться назад, – она тащила меня прочь от следователя, а та твердила как заведенная:

– Что с вами?.. – и наверняка видела только меня одного.

Инесс упрашивала так горячо, так убежденно, что я поддался ее словам, так ничего и не объяснив Быстровой.

– Куда мы бежим? – спрашивал я на бегу.

– К реке, так надо, молчи пока, я тебя прошу. – Инесс остановилась только у самого пешеходного моста.

Я видел за ней переливающуюся в свете заходящего солнца реку. Девушка разжала кулак. На ее ладони лежали две смятые, почти потерявшие подобие с человеком восковые куклы. Они словно обнимались, сливаясь вместе.

– Я украла их у Рамиреса, – зашептала Инесс. – Теперь он потерял власть над тобой.

Она ожесточенно принялась мять кукол, смешивая их в одно целое.

– И над тобой потерял? – вырвалось у меня. Я обнял ее, принялся целовать в лоб, нос, щеки.

– Нет. Мне уже не освободиться, – грустно произнесла она.

– Почему?

– Ты так и не понял… Я могу остаться здесь, но мое время на исходе. А я не хочу через месяц-два ходить с потухшим взглядом. Не хочу смотреть и не видеть. Неужели ты так и не понял, что случилось со мной?

– Я люблю тебя, ты рядом… Все будет хорошо.

– Со мной уже ничего не произойдет. – Инесс приложила мою ладонь к своей груди, и я не услышал биения сердца. – Скоро я окончательно превращусь в зомби. Я – мертвец.

Влажная поволока размыла мир, который я видел.

– Обними меня, – попросила Инесс, – крепко-крепко.

Я прижимал ее, гладил по волосам, а она шептала:

– У Рамиреса есть прядь твоих волос, он сделает новую куклу. И тогда ты уже никогда не освободишься от него. Тебе некому будет помочь. Ты должен остановить его сегодня в полночь на старом кладбище. Он будет в часовне лепить новую куклу.

– Но как, как его остановить?

Инесс прижалась ко мне сильнее:

– Поцелуй меня. Крепко-крепко. В последний раз.

– Почему в последний?

– Поцелуй…

Поцелуй был долгим и горьким. Инесс внезапно оттолкнула меня и бросилась бежать по мосту. Я помчался за ней. Девушка вскочила на поручни и замерла, держась рукой за стойку флагштока. Далеко внизу переливалась закатными отблесками вода.

– Не подходи, – предупредила она.

– Хорошо. Я стою. Но и ты спустись. Что ты задумала, Инесс?

– Я не хочу быть такой. А другой – уже не смогу. Я люблю тебя, – Инесс разжала пальцы.

Я не успел схватить ее. Девушка прыгнула. Я видел ее падение словно в замедленной съемке. Взмахи руками, удар, брызги. Вода сомкнулась над ней. Я готов был уже прыгнуть следом, но голова Инесс так и не показалась на поверхности.

…Меня держали за руки какие-то парни, их девушки испуганно жались к поручням. Я кричал, чтобы они пустили меня, что я должен спасти Инесс, которая спрыгнула с моста. Но мне не верили, пытались убедить меня, будто я один стоял на мосту, а потом собрался прыгнуть в воду.

Когда рядом с нами остановилась «Cкорая помощь», я вырвался и бросился в парк. «В полночь, в полночь…» – бились у меня в голове слова Инесс.

Я не опоздал, успел до полуночи.

Никогда не думал, что бензин, выплеснутый на бревенчатую стену, загорается так неохотно. Но когда он все же вспыхнул, пламя было уже не остановить. Оно буквально разбежалось по трухлявому дереву.

Я слышал, как кричит Рамирес, видел, как он пытается пробиться сквозь огонь, взмахивая руками, отбиваясь от языков пламени полами кожаного плаща. Но огонь уже вкручивался протуберанцами в проем рухнувших дверей. Латиноамериканец упал, так и не добравшись до выхода. А где-то в подполье охваченной пожаром часовни плавился, растекался лужицей воск, приготовленный для изготовления новой куклы.

Огонь вырывался сквозь дырку в крыше, выносил с собой маленькие пищащие факелы. Крылатые твари вспыхивали и рассыпались пеплом от страшного жара.

Я сидел на земле, прямо на дороге, и тупо смотрел в огонь. Листья на кладбищенских деревьях скручивались от жара в трубочки, вспыхивали и осыпались на землю. Из дыма выплыл Михаил и присел рядом со мной:

– Ни хрена себе, – произнес он с чувством, глядя на грандиозный пожар. – Бомжи часовню подожгли. Точно. Им кто-то хибару спалил, так они и отомстили. А ты как тут оказался?