Когда публика разогрелась, запускают петуха, которому отрубают голову. После этого участники церемонии впадают в транс. Жертву подвешивают за ноги вниз головой и вспарывают живот ритуальным кинжалом. Ярые приверженцы этой религии снимают кожу со своих жертв».

Ну все. Описание для энциклопедии, слишком красочное, особенно если вплотную столкнулся с магией, побывал в их осином гнезде, населенном кровожадными летучими мышами. Мужчины в костюмах и женщины в светлых платьях вполне укладывались в рассказ дачного сторожа Михаила, когда он живописал мне о «сатанистах, которые на крутых тачках к кладбищу приезжают».

Правда, конец статьи был исполнен во вполне будничном тоне, он немного умиротворял фантазию:

«В настоящее время слово «зомби» нередко употребляется в значении человека, который под внешним воздействием теряет способность самостоятельно мыслить и действовать. Все чаще говорят о зомбировании с использованием современных методов: социального программирования, рекламы, формирования общественного мнения, религиозного, патриотического, националистического и прочего воспитания, различных психотехник. Например, нейролингвистическое программирование, шиноз». Как любят говорить журналисты: «конец цитаты». Да, ужастиков и страшилок в нашем мире хватает. Народ даже любит, когда в газетах ему щекочут нервы подобным. Но это был не мой случай. Слово «вуду» уже перестало быть для меня пустым звуком, оно наполнилось смыслом. Я представлял себе не абстрактные фигуры в экзотических странах, а людей, с которыми уже столкнулся в жизни. Я смотрел в окно. За ним виднелась россыпь огней.

Зазвонил телефон, резко и настойчиво. Звонивший явно не собирался быстро положить трубку. На дисплее высветился рабочий номер Петрухи. Я так и не ответил. У меня к приятелю накопилось немало вопросов, но я должен был задать их ему с глазу на глаз и получить честный ответ. Может, кто из вас и не согласен, но, по-моему, ночной морг – лучшее место для задушевной беседы об оживших мертвецах.

Табачный дым плавал многоэтажными слоями под сводами кабинетика патологоанатома. Запах кофе перебивал все остальные. Чуть слышно гудел вентилятор компьютера, к которому владелец не прикасался уже более получаса. Петруха теребил в пальцах свой «лошадиный» хвост. Он выслушал мой рассказ внимательно, не перебивая, как хороший врач выслушивает пациента.

– Галиматья, – уверенно произнес он. – У тебя нервы разыгрались, вот и веришь во всякую чушь.

– Но я видел это собственными глазами, – возразил я.

Петруха прищурился:

– Особенно тебя, конечно, впечатлили описания вспарывания живота из Википедии. На себя примерял? А я тебе скажу так: ты бы еще справочник по венерическим болезням почитал. Обязательно пара симптомов гонореи или сифилиса отыщется. У тебя голову на зомби заклинило.

– Ты мне друг? Только честно, – я задал запрещенный вопрос.

– Друг, – поразмыслив, ответил патологоанатом.

– А друзьям не врут.

– Им не врут, но и не всегда говорят всю правду, – оставил себе пути для отхода Петруха.

– Согласен. Тогда скажи мне честно: ты давно связан с Рамиресом?

– Вопросец ты задал… – закатил глаза к потолку патологоанатом, а потом перешел в контрнаступление: – Чего ты на меня так смотришь? Что, проверяешь, отбрасываю ли я тень? Отражаюсь ли в зеркале? Не зомби ли я? Так вот, скажу тебе со всей откровенностью: я живой человек, хоть и «мертвый доктор». Доволен?

– Ты не ответил на вопрос, – напомнил я.

Петруха скривил губы:

– Привязался… Даже на допросе человек может отказаться отвечать на вопрос. Отказаться и не объяснять почему.

– Мы не на допросе. Связан ты с Рамиресом или нет?

Патологоанатом глубоко вздохнул:

– Без бутылки не разберешься. Ты «Генерала Карбышева» пить будешь?

«Генералом Карбышевым» Петруха называл любую водку, охлажденную в морозилке. Вынешь ее ледяную, поставишь на стол, и бутылка мгновенно покрывается слоем инея.

– Я, как знал, что понадобится. – Петруха не спешил, тянул с ответом, косвенно подтверждая мою догадку, что «да», связан.

Он поднялся, обошел стол и открыл верхний отсек старого холодильника – морозилку, в которой обычно хранил не только закуску и спиртное, но и биологические материалы, добытые им из наших «клиентов». Соседство сомнительное, но в морге подобное в порядке вещей и никого не удивляет.

Петруха открыл дверцу и замер, округлив неподвижные глаза. В этот момент он стал похож на заправского зомби. На полке, поверх пластиковых пакетиков с примотанными к ним изолентой бирками лежал черный кот; местами иней серебрился на его шерсти.

– Твою мать, – проговорил Петруха, касаясь его рукой.

Свежемороженый кот соскользнул с горки биологического материала и упал на кафельный пол со страшным грохотом, будто камень рухнул.

– Зачем ты это сделал? – Петруха смотрел на меня.

– Это ты с ума спятил. Я только что пришел.

– И то правда. Тогда кто?

Патологоанатом поднял замерзшее до деревянного состояния животное и положил его вновь в морозилку.

– Ты что делаешь? – ужаснулся я.

– Собираешься на полу его размораживать? Потом в помойку выброшу, – криво ухмыльнулся Петруха, и тут же его лицо стало отрешенным. – Не хотел я тебе отвечать, – проговорил он. – Но после такого скажу. Да, я связан с Рамиресом. Связан! – уже выкрикнул он. – Это ты услышать хотел?!