–  Позовите Холлиса, - сказал шериф в переговорное устройство.

Мы сидели в напряженном молчании, пока в комнату не вошел человек в форме помощника шерифа. Ему было около тридцати. Крепкий, светловолосый, голубоглазый. Видно было, что ему очень любопытно, что же происходит в кабинете шерифа. Он оглядел Толливера и меня. Форма ему очень шла.

–  Мисс Коннелли, - сказал шериф.
– Поезжайте с Холлисом, покажите ему, где лежит тело.

Холлис страшно удивился, прежде чем до него дошло, что это приказ, а не просьба.

–  Которое из тел?
– спросила я, и глаза Холлиса распахнулись.

–  Давайте поеду я, - предложил Толливер.
– Харпер нуждается в отдыхе.

–  Нет, раз мисс Коннелли ее нашла, она и должна поехать.

Толливер сердито взглянул на шерифа и встретил ответный сердитый взгляд. Должно быть, шериф хотел позаботиться, чтобы я честно отработала каждый пенни своего гонорара.

–  Я поеду, - сказала я, положив ладонь на руку Толливера.
– Все будет хорошо.

Я сжала его рукав и долго не разжимала пальцев. Потом отпустила брата и мотнула головой в сторону светловолосого полицейского.

Он привезет меня обратно, - сказала я через плечо.

Мне хотелось, чтобы Толливер оставался на месте, пока меня не будет. Он кивнул, и дверь за мной закрылась.

Помощник шерифа прошел к патрульному автомобилю.

–  Меня зовут Холлис Бокслейтнер, - представился он.

–  Харпер Коннелли.

–  Там ваш муж?

–  Брат. Толливер Лэнг.

–  У вас разные фамилии.

–  Да.

–  Куда едем?

–  Шоссе номер десять, на северо-запад.

–  И куда потом?

–  К тому месту, где был убит мальчик, - ответила я.

–  Где он покончил с собой, - поправил Холлис Бокслейтнер, но не слишком уверенно.

Я презрительно хмыкнула.

–  Как вы их находите?
– спросил он.

–  Шериф говорил вам, что я приеду?

–  Я слышал, как он разговаривал по телефону. Он считает, что Сибил сошла с ума, раз решила вас вызвать. И шериф разозлился на Терри Вейла за то, что он ей о вас рассказал.

–  Меня ударила молния, - сказала я.
– Когда мне было пятнадцать лет.

Похоже, Бокслейтнер не знал, о чем еще спросить.

–  Вы тогда были дома?

–  Да. Я, Толливер и моя сестра Камерон… Мы были дома одни. Две младшие сводные сестры где- то выступали, пели на концерте. Мать пошла их послушать.

Мама в то время была в таком состоянии… Удивительно, что она вообще вспомнила, что у нее есть дети.

–  Примерно в четыре часа началась гроза, я была тогда в ванной. Ванна у нас рядом с окном, и окно было раскрыто. Я стояла рядом с ванной и смотрелась в зеркало, завивая волосы электрическими щипцами. В комнату влетела молния. Помню, что оказалась на полу. Я смотрела в потолок, волосы дымились, туфли с меня слетели. Толливер сделал мне искусственное дыхание. Потом приехала «скорая».

Что- то я разболталась. Лучше будет помолчать.

Холлис Бокслейтнер больше не задавал вопросов, что меня удивило и озадачило. Большинству людей показалось бы, что я рассказала очень мало. Я плотнее запахнула куртку и пожалела, что я не в отеле: было бы хорошо сейчас забраться в кровать. Укрыться с головой, съесть на ужин горячий суп…

Я на несколько минут закрыла глаза, а когда открыла их, почувствовала себя получше. Мы почти подъехали к нужному месту.

Почувствовав знакомый толчок, я попросила Холлиса остановиться. Мы находились совсем рядом с телом. Теперь, когда я знала, где оно лежит, его было легче обнаружить на моей мысленной карте. И идти было легче, чем в прошлый раз, когда мы спускались по крутому и скользкому холму к месту, где лежал убитый юноша.

Во время спуска Бокслейтнер спросил:

–  Выходит, вы зарабатываете на жизнь тем, что отыскиваете мертвецов?

–  Да, - ответила я.
– Это моя работа.

Такая работа давалась мне нелегко: меня мучили страшные головные боли, тряслись руки, после удара молнии на правой ноге образовался странный рисунок в виде паутины, и нога эта стала слабее левой. Хотя я регулярно совершаю пробежки для укрепления мышц, из-за вчерашнего и сегодняшнего лазания по холмам больная нога дрожала. Я прислонилась к дереву и показала на кучу мусора, под которым лежали останки Тини Хопкинс.

Бокслейтнер заглянул под ветки, и его тут же вырвало. Он смутился, но меня его реакция не удивила. Я всякое повидала и знала, что с человеческими телами творят природа и время. Должно быть, полицейские из маленьких городов не часто видят трупы. К тому же Бокслейтнер мог быть знаком с девушкой.

–  Самое неприятное, когда они не совсем сгнили, - заметила я.

Он понял, что я имею в виду, и энергично кивнул. Я пошла к автомобилю, дав Холлису возможность побыть одному, прийти в себя и сделать то, что ему предписывала должность.