Мэри показалась Кастро суматошной бабенкой, которая совсем не подходила великому Папе.

Почувствовав за спиной движение, Кастро обернулся. Улыбнувшись иностранцу, закурил новую сигару и махнул ею в сторону маленькой блондинки, суетившейся вокруг драгоценных коробок, присматривая за их погрузкой и сожжением бумаг своего мужа.

– Полагаю, у вас тоже есть планы на эти ящики, не так ли, товарищ?

Человек, этот «Криди», улыбнулся и сказал:

– Со временем, обязательно, Jefe [1] . Папа очень любил твою страну. Поэтому будет справедливо, если его читатели увидят некоторые из произведений, сейчас спрятанных в этих коробках, и поймут, как сильно Папа любил Кубу. И как он высоко ценил тебя, Jefe. – Мысленно Криди проклинал себя. Если бы он добрался до этого дома раньше,он бы первым получил доступ ко всем этим рукописям, рассованным по разным кубинским сейфам.

Кастро ухмыльнулся и приподнял инкрустированную винтовку, которую подарила ему Мэри Хемингуэй. Сказал:

– Милая штучка, si [2] ?

Криди вообще-то в винтовках не разбирался, предпочитал другое оружие. Он подмигнул и взял предложенную сигару. Наклонился, чтобы прикурить от зажигалки, поднесенной одним из вшивых приспешников Кастро. Противно было подлизываться к этому сыну богатого плантатора, теперь играющему роль революционера, но Криди заставил себя сказать:

– Великолепная, Jefe.

Стоя на бетонированной площадке в аэропорту Майами, Криди вытер выступивший на лбу пот. Как и на Кубе, в южной Флориде было жарко. Криди чертыхнулся и отослал своих людей.

Аэропорты постоянно присутствовали в его жизни. Многие интриги и планы были успешно завершены, благодаря быстрому перелету из одного места в другое, или повержены в прах на бетоне аэропортов, взлетно-посадочных дорожках и переходах с одного уровня на другой. Всего и не перечислишь. Казалось, ему навеки суждено проверять зеркала и оглядываться через плечо всякий раз, как он пересекает границу, с замиранием ожидая, что контроллер скажет: «Прошу прощения, мистер Криди, но тут, похоже, возникла проблема…»

И сколько убегающих от него людей Криди удалось перехватить у стойки паспортного контроля или возле билетного контролера? По меньшей мере несколько десятков. И будут еще десятки, он в этом не сомневался.

На этот раз система работала против Криди, грозила отнести это дело к числу его аэропортовских неудач.

Криди надеялся остаться наедине с коробками с рукописями Хемингуэя по прибытии в Майами, но эта упорная маленькая вдова охраняла их, подобно часовому, командуя служащими аэропорта и постоянно находясь вблизи драгоценных ящиков, когда их грузили в самолет.

Мэри, сама того не зная, обошла его на Кубе, потом обставила в Майами, но даже этот червяк Гувер [3] попался на хитрости Криди, и можно не сомневаться, что он ее еще переиграет. Ведь, если подумать, какие шансы могут быть у этой нахальной вдовы, если ей придется столкнуться с человеком его возможностей и мрачного воображения?

Дозорный дом был засыпан первым в этом сезоне горным снегом.

Стоя в кладовке их дома в Айдахо, где Папа нашел винтовку, из которой застрелился, Мэри смотрела на коробки и пакеты, полные бесценных рукописей, собранные вокруг нее.

Она потрогала ключ от кладовки, который теперь носила на цепочке вокруг шеи, где он всегда был в сохранности. Мэри оглядела маленькую комнату, замки которой были заменены на более прочные, еще когда она пыталась не допустить своего мужа, склонного к самоубийству, до его ружей.

Это было хорошее, надежное место.

Мэри снова посмотрела на рукописи, думая о том, какая большая работа ее ожидает и какая ответственность ложится на ее плечи. Надо будет заняться этим всерьез, подумала она и улыбнулась: она готовилась к этому долгие годы.

Дом, в котором он умер. Назовем его местом преступления.

Ученый и его беременная молодая жена-шотландка шли по тропинке, распугивая ворон, клевавших распухший труп черной собаки, убитой при попытке перейти шоссе 75.

Падальщики разлетелись, подняв сумятицу крыльев, теней и пронзительных визгливых криков. Из их клювов свисали остатки гниющей плоти с шерстью, покрытой засохшей кровью. Большие черно-синие вороны расселись на проволоке, хлопая крыльями и покрикивая на ученого и его новоиспеченную жену, которые разглядывали дом.