– Жаль, что не смогу присутствовать на праздничной части этого вечера, - вздохнув, Артем поклонился, - вынужден вас покинуть. Дела, знаете ли!

Он вышел в предусмотрительно раскрытые перед ним двери, и только когда легко запрыгнув в спортивный автомобиль, и помахав смотрящему на него из окна стражу, завел мотор, все невольно перевели дух.

Родгар уставился на голову несчастной демоницы, успевшую пропитать картонную коробку, испачкать кровью стол и капающую на пол. Больше не обращая внимания на гостей, он с диким рыком столкнул ее со стола. Голова демоницы покатилась по паркету, оставляя за собой яркий кровавый след.

Тусклый свет скрывал собеседника, но Николай Александрович Прихватов знал, что даже если он запомнит его лицо в мелких деталях, это ничего не даст. Кем бы ни было существо, назначившее ему встречу посреди ночи, каждый раз оно принимало другой облик, используя новое тело. Вот и сейчас, перед ним сидел высокий худощавый мужчина, средних лет, с сединой на висках, в элегантном костюме. Единственное, что оставалось неизменным - цвет бездушных, способных рождать ужас одним своим взглядом глаз. Светлые, холодные, иногда Прихватову казалось, что они способны проникать в самую душу, и выворачивать ее наизнанку. Иногда после их встреч он чувствовал себя разбитым, ослабленным. Но никогда не мог отказать, и приходил снова и снова.

– Когда мне ждать вашего посланника? И как я его узнаю?

– Он сам вас найдет в нужное время. Единственное, что от вас требуется - сделать то, что он от вас потребует.

– А прикрытие?
– встревожился Николай Александрович.

– Не беспокойтесь, - собеседник улыбнулся одними губами, и сердце Прихватова сжалось от страха, - оно будет.

Ветер пригибал деревья к земле, молнии разрывали небо на части. Казалось, что мир отчаянно сопротивляется ведомой ему одному угрозе вторжения. Неведомая сила рассекла небо пополам, столб света ударил в одиноко стоящее дерево. Внезапно мир замер, точно готовился к чему-то...

Я резко открыла глаза в полной темноте и попыталась вздохнуть, с ужасом понимая, что не могу. Голова раскалывалась, странная тяжесть сковала тело, мешая дышать, шевелиться. Все тело было словно парализовано, в приоткрытый от беззвучного крика рот набивалась земля. Меня охватила паника: я задыхалась, не в силах высвободиться из земляного плена помочь себе потерявшими чувствительность руками.

Хотелось кричать, рыдать, биться из последних сил, чтобы только выбраться отсюда. Почувствовав боль в кончиках пальцев, поняла, что к ним вернулась чувствительность, и, превозмогая тяжесть земли начала раскапывать могилу, вырывая ногти с корнем, сдирая кожу до крови о то и дело попадавшиеся камни.

Чувствуя, что если не сделаю глоток воздуха прямо сейчас, то умру, захлебнусь этой мерзкой липкой жижей, внезапно замерла, словно сраженная догадкой.

Превозмогая панику и тошноту, я закрыла глаза, стараясь не замечать того, что вода с землей заполняет легкие, проникая, казалось, сквозь каждую пору, отрешаясь от тошноты, страха и боли. Что-то мощное вырвалось из меня, отбрасывая комья грязи в стороны и вот я уже смотрю на мрачное, покрытое хмурыми тучами небо. Ливень не прекратился, но теперь это уже не имело значения. Выплюнув всю гадость, что я успела проглотить, наконец-то вздохнула полной грудью, протерла глаза, и медленно вылезла из оказавшейся неглубокой могилы. Отдышавшись, осторожно прикоснулась рукой к болезненной ране на голове, убедилась, что она никуда не собирается исчезать, и, вздохнув, осмотрела место, в которое меня забросила судьба.

Ночной лес был наполнен шумом дождя и раскатами грома. Внезапно я упала на колени, мною овладела дурнота и головокружение. Несколько минут меня нещадно рвало, хотелось умереть и никогда не выбираться из-под земли. Прислонившись головой к дереву, я почувствовала, как его кора царапает кожу, а капли приятно холодят лицо, очищая его от грязи и земли.

Немного придя в себя, я тяжело поднялась на ноги, и медленно пошла по лесу, не до конца понимая, куда. Каждый шаг отзывался болью в искалеченном, недавно еще мертвом теле, то и дело, спотыкаясь о корни и пожухлую траву, я двигалась вперед. Мокрые волосы облепили лицо, тело дрожало от холода, из губ вырывался пар. Снова упав в грязь, я заплакала от бессилия и бешенства, несколько раз ударила кулаком по грязной луже, и зло закричала:

– Ненавижу тебя. Михаэль! Слышишь? Ненавижу!

Как я и думала, мне никто не ответил. Только дождь и отдаленный грохот грома. Что же, я здесь, я вернулась... Боже! Помоги!

II

Холодные капли дождя скатывались за воротник порванного пиджака, и противно ползли по спине. Лес грозной стеной обступал меня с двух сторон, небо скрывали темные тучи. Дорога была скрыта завесой дождя, но я упрямо двигалась вперед, стараясь оказаться как можно дальше от собственной могилы. С каждым шагом идти становилось все труднее, словно тело отказывалось мне подчиняться, впрочем, это не удивляло. Слишком мало прошло времени с момента... возвращения, чтобы надеяться на полый контроль.

Я слишком поздно заметила свет фар и услышала урчание мотора. Водитель резко затормозил, и машину занесло. За долю секунды мне удалось уйти из-под рокового удара, но, все же, падая в лужу, услышала хруст шейных позвонков. Если так пойдет и дальше, у меня не хватит сил, чтобы поддерживать тело в нормальном состоянии.

Шаги почти заглушал шум дождя, но я сразу почувствовала приближение человека. Он склонился надо мной, пощупал пульс и осторожно приподнял, взволнованно заглядывая в лицо.