Консул выдержал взгляд. Легкая усмешка исказила его губы.

— Никто не любит, — изрек он.

Они продолжили прогулку.

— Есть информация, — сказал Консул. — Что на вас напали именно из-за того что вы сделали хорошую работу. Вы вылечили сталкера по имени Борланд.

— Знаю такого, — не стал отрицать Доктор. — Только я его не вылечил.

— Очень хорошо. И где он может быть сейчас?

— Понятия не имею, — пожал плечами Доктор. — Наверное, умер.

— А с ним был кто-то еще?

Доктор остановился. Консул положил руку ему на плечо.

— Не надо переживать, Доктор, — сказал он. — Мне хорошо известно, что на вас невозможно надавить. Поэтому я и не пытаюсь, тем более что мне это незачем. Аналитики Коалиции считают, что вас можно шантажировать, угрожая вашим друзьям и пациентам, только я в это не верю. Все, что мне нужно, — это знать, где найти любого из помощников Борланда, и поговорить с ними. Никому не будет причинен вред.

Высказав утверждение, Консул перевел внимание на окружающий пейзаж. Как и всегда, болотистая местность выглядела удручающе. От коричневых луж поднимался сероватый дымок. В промозглом воздухе стоял запах гниющей листвы.

— Знаете, что я вам скажу? — неожиданно произнес Доктор после долгой паузы. — Мне всегда забавно было смотреть на вас. На ваш глупый, необъяснимый, немотивированный страх перед Зоной. Ведь она практически ничем не отличается от остального мира, к которому вы так привыкли. Единственное отличие Зоны от природы лежит в сходстве с вами. Вы так боитесь Зоны, потому что у нее есть человеческие черты. Она любит убивать ради удовольствия. Она предает и искушает, на что не способен ни один хищник за ее пределами. И от одного этого сходства вы готовы объявить Зону аномальным участком территории, строите стены, тратите множество сил и человеческих жизней на то, чтобы постараться ее контролировать. Сдираете с нее дань и платите собственную. А ведь, если подумать, человек столь же аномален на Земле, как и сама Зона. Все зависит от точки зрения. Если считаете, что вам можно здесь находиться, то я могу точно сказать, что и Зоне тоже здесь самое место. Признайся, Консул: тебе и твоим товарищам жутко неудобно просто потому, что Зона существует. Вы на ней сказочно озолотились, вы не можете без нее, но вместе с тем вы ненавидите ее и боитесь.

Консул ничего не отвечал, глядя Доктору в глаза. Целитель держался уверенно, как и всегда.

— Благодарю за беседу, Доктор, — сказал Консул, направляясь к дому. — Она была очень содержательной.

— Надеюсь, — пробормотал Доктор, шагая следом.

— Так вы позовете Уотсона на выход? — спросил Консул. — Или мне поискать самому?

Доктор молчал.

— Вы что, в самом деле считали, что нам ничего не известно?

Послышался стук досок, и показался Уотсон.

— Я здесь, — сказал он.

Консул встал перед ним, глядя изучающе.

— Знаешь меня? — спросил он.

— Нет.

— Садись в вертолет.

Уотсон не пошевелился.

Выхватив пистолет, Консул направил его в голову Доктора, и Уотсон испуганно отступил на шаг назад.

— Сядь в вертолет, — жестко повторил Консул. — Или я снесу ему голову.

— Уотсон, тебе не обязательно, — произнес Доктор. — Тебе нет надобности лезть во все это.

— Доктор, я только что сказал, что мне от вас ничего не нужно, — сказал Консул с настойчивостью. — Так что не усложняйте себе жизнь, я не с вами говорю. Уотсон сейчас решит, как ему поступить.

— Я готов пойти с вами, — торопливо сказал Уотсон. — Но Доктору все еще требуется медицинская помощь.

— Сынок, лети с ним и ничего не бойся, — ответил Доктор. — Я буду в полном порядке. Давай же.

Помедлив, Уотсон повернулся и пошел в сторону Ми-38.

— Очень хорошо, — сказал Консул, убирая пистолет в кобуру. — Доктор, желаю счастливо оставаться. Лечите себе своих зверушек на здоровье. Они не противоречат природе. И вы не противоречьте мне, а я, в свою очередь, больше не буду противоречить вам.

— Бог тебе в помощь, Консул, — только и сказал Доктор. — Ты выбрал крайне сложный путь. И тяжело тебе будет идти по нему, потому что — помяни мое слово — в течение этого пути ты не будешь уверен ни в чем и не сможешь довериться ни единому человеку.

— Время покажет, — отрезал Консул, скрылся в кабине вертолета, сев на свое место рядом с пилотом, закрыл за собой дверь. Ми-38 заурчал и через минуту поднялся в холодное небо.

— Просто чтоб вы знали, господа, — проговорил Уотсон, глядя по очереди на каждого из бойцов Коалиции. — Вы все сволочи и уроды. Я всем вам желаю сдохнуть поскорее.

Консул повернулся к нему.

— Где Фармер? — спросил он.

— Пошел у Монолита туалетной бумаги попросить.