Вместо этого Джорджио сказал:

— Благодарю вас, моя дорогая. Это старинный набор. Он передается в нашей семье из поколения в поколение. Конечно, доску подновили лет двадцать назад, но ящичек из настоящего розового дерева. Черные камешки из черного дерева, а белые — слоновая кость.

— А резьба? — спросила Оливия, водя пальцем по выпуклому орнаменту на камне. — Что это такое?

— Это герб семьи Вартововских, — ответил Роман. — Два стоящих на задних лапах льва, каждый с тремя головами.

— Герб?

— Не Вартововских, — поправил Джорджио. — Моя семья была вынуждена менять свою фамилию несколько раз в течение столетий.

Оливия подняла брови:

— Столетий? Вы, должно быть, королевских кровей или что-то в этом роде!

Джорджио сделал отрицательный жест:

— Не королевских, не совсем так.

Роман взял шашку из рук Оливии и положил ее обратно на доску.

— Однако близки к ним, не так ли, Джорджио? — Он повернулся к Оливии полный решимости уничтожить ее холодным взглядом за ее дурацкий флирт с хозяином, но она посмотрела на него такими глазами…

— Герцогских кровей, не правда ли, Джорджио? — сказал он. — Вы ведь происходите от герцога Бургундского?

Джорджио выбросил фишку дубль-два и поморщился:

— Возможно. Так, по крайней мере, говорят.

— Так вы из королей, в каком-то роде? — спросила Оливия.

Джорджио пожал плечами.

— Я должна сказать об этом моей сестре, — засмеялась Оливия. — Она будет так поражена. Она помешана на «королях». У Портии есть целая библиотека о «коронованных особах Европы».

Джорджио побарабанил пальцами по игральной доске. Он отодвинул две шашки Романа на среднее поле.

— Это научит тебя быть смелым, молодой человек, — сказал он Роману. — Слишком много незащищенных шашек. Я не мог сопротивляться.

Оливия чуть не спросила, что это за шашки, но вспомнила, что сама только что дала понять, что знает игру. Вместо этого она спросила:

— Где находится Бургундия? Моя сестра обязательно спросит.

— Это оттуда получают вино, — сказал ей Роман. — В свое время она была страной. Сейчас это часть Франции. Около Швейцарии, не так ли, Джорджио?

— До этого была какая-то Швейцария, — подтвердил Джорджио. — Это была не просто страна, это было сердце империи.

— Как романтично! — сказала Оливия, поняв, что, возможно, уделяет слишком много внимания пожилому мужчине. — Не слишком ли вы молоды для шеф-повара четырехзвездочного ресторана?

Роман положил одну из шашек обратно на доску.

— Я не шеф-повар здесь, — пробормотал он.

— Но я думала…

— Он почти шеф-повар, — сказал Джорджио. — Официально, повар по соусам, но я сейчас редко захожу на кухню. — Он посмотрел на свой живот и добавил: — Я больше там не вписываюсь.

— Все блюда — дело рук Джорджио, — сказал Роман. — Он здесь гений.

— Ты создал некоторые интересные вещи, — утешил его Джорджио.

— Но они не включены в меню. — Пальцы Романа схватили одну из шашек Джорджио и поставили ее на край доски. — Так что, она не защищена?

Оливия мысленно сделала отметку: — Незащищенными считаются те шашки, которые на треугольниках доски предоставлены сами себе.

Джорджио покачал головой:

— О молодость, — сказал он. — Так нетерпелива. Ты знаешь, сколько прошло времени до того, как мне разрешили подать хозяину одно из моих блюд?

— Вы мне говорили, — сказал Роман. У него выпало шесть и четыре, что, кажется, сделало его счастливым по причине, которую Оливия не поняла. В самом деле, это очень странная игра.

— В любом случае, — продолжал Джорджио, — ты не хочешь пойти по моим стопам. Я уже говорил с тобой об этом.

— Он не хочет? — спросила Оливия. — Но почему? Я считала вас самым удачливым человеком, Джорджио.

Джорджио передал фишку Роману, который принял ее и отложил в сторону, на ней было видно число «четыре».

— Я заработал бы больше денег с продуктами «Макдональдса», — объяснял Джорджио. — И у меня было бы наполовину меньше забот.

— Но вы — художник, — запротестовала Оливия.

— Да уж какие художества! Вся моя жизнь была работой по шестнадцать часов в день семь дней в неделю. И что, я удостоился аплодисментов? Едва хватало на жизнь, и все. Роману нужно сойти с ума…

— Но… — начала Оливия.

— Да, я знаю. Вы тоже хотите быть художником. Может быть, у балерины по-другому, не знаю. Я только знаю: чтобы быть художником, нужно быть подвижником. Если можете жить, делая что-нибудь другое, — делайте это.