— Девочки, популярнее всего сказки о Золушке. В тексте должна быть героиня, с которой ваши читательницы захотят отождествиться. И которая в конце обязательно получит награду. Пусть не принца, но дайте ей хоть что-нибудь!

Девочки фыркали — своим заявлением Иванова переводила всю русскую литературу в разряд непопулярной.

— Вы знаете, что такое тантамареска?

Они не знали.

— Ай-я-яй, расширять надо словарный запас, господа писатели.

— Кто бы говорил, — съязвила Сашка шёпотом, — у самой в книжках лексикон, как у Фимы Собак.

— Так называется тот самый стенд для фотографирования с отверстиями для рук и лица, который вы видели и на Арбате, и в любом приморском городке на набережной.

Девочки немедленно заскрипели ручками и застучали клавишами — это стоило зафиксировать.

— Не важно, как расписана ваша тантамареска — на ней поле битвы, спальня или салон, но читатель должен захотеть впихнуть свою физиономию в соответствующую прорезь, чтобы ощутить себя среду всего этого.

Она помолчала, давая им оценить образ.

— А ещё им нравится читать о людях романтических профессий. Вам ещё будут преподавать «Героику и пафос», поэтому сейчас просто запомните: работа военного, медика, милиционера всегда занимает воображение. Сейчас, на волне «Скорой помощи» и «Доктора Хауса», популярны врачи, а чуть раньше всем нравились менты. Правда, если нет фактуры, воспользоваться этим материалом будет затруднительно, вы просто учтите.

Они учли.

— Но ради всего святого, не делайте вы ваших героинь писательницами. Это неромантично. О, я знаю, как сладко рассуждать о своей среде, о том, что близко, но поверьте , имэто неинтересно.

— Нам в лите, — сквозь зубы процедила Сашка, — говорили, будто нужно рассказывать о том, что знаешь. А душевная организация продавщицы кваса мне, увы, неизвестна. Примитивные организмы пусть биологи изучают.

У неё в ноутбуке лежала начатая рукопись романа из жизни молодых талантливых литераторов, и вот так заранее признавать её неинтересной Сашка решительно отказывалась.

— Если хотите, — ослепительно улыбнулась Иванова, — пусть это будет сложная загадочная натура. Но непонятной она должна быть для других для мамы, коллег и своего молодого человека…

— МЧ! — взвыла Сашка. Её бесила жлобская аббревиатура, которой эти куры обозначали партнёров. А заодно всякие молчелы, Мужчины Моей Мечты и просто Они.

— Будто Библию читаешь: «Вдруг я увидела Его», «И Он поцеловал меня», «Пошла в жопу, крикнул Он» — не-на-ви-жу.

— Но для читательницы, — невозмутимо продолжила Иванова, — героиня должна быть кристально понятной и родной. Чем необычней судьба, тем ясней и проще сердце. Поэтому избавьте её от творческих мук, которые чужды публике.

— Ладно, — прошептала Ольга возмущённой Сашке, — будем считать, что это лекция о том, как писать не надо.

«Хотя…»

Зато Ольгу очаровала Ларионова и её предмет — «Имидж».

— Какое отношение это имеет к литературе? — возмущалась Агафья, но на первой же лекции был дан ответ.

— Я, разумеется, не Джульетка, — Ларионова, в кремовой шелковой блузке со стоячим воротничком под горло, с тусклой серебряной брошью в виде бабочки, в шали и длинной юбке казалась классной дамой из старорежимной гимназии, — о продажах так не скажу. Но открещиваться от её идей не буду. Мы не можем полностью спрятаться за книгу — как ни крути, а образ автора выступает из текста. И на публике появляться тоже приходится. И чем больше стиля, тем лучше.

— Если для успеха нужно разгуливать на шпильках и в золотом платье — к чёрту такой успех, — тихо проворчала Агафья, но Ларионова услышала.

— Деточка, вы понимаете, что образ может быть любой? Работайте в том жанре, который вам удобен. Исходите из собственной личности и внешних данных. Способны быть хрупкой красавицей или женщиной-вамп — будьте ею. Если страшны как грех — изобразите бабу-ягу, да такую, чтобы у людей волосы дыбом вставали.

Возможно, это утверждение вам не понравится, но внешность человека чаще всего соответствует его натуре. Более того, она формирует характер. В высшей степени обаятельный успешный толстяк, эащищённый интеллектом и непроницаемой иронией от шуток по поводу своих габаритов, в глубине души всё время помнит о пузе, которое входит в дверь раньше, чем он, о жирных ягодицах, вмещающихся не во всякое кресло. Поэтому не пытайтесь всерьёз перекраивать внешность.

И ещё, между этими, условно говоря, пластами личности есть важная прослойка: то, что человек о себе думает, его амбиции на собственный счёт. Наш условный толстяк не обжора, а гурман, мощный, а не жирный, витальный, и он элегантен, несмотря ни на что. И когда вы собираетесь его обольстить, апеллируйте именно к этой части натуры, ею проще всего манипулировать. А иллюзии насчёт себя постарайтесь не демонстрировать столь явственно, не отдавайте в чужие руки ключи от ваших тайн.

Главное — оценивайте свои активы здраво. Не обманывайтесь, мезотерапия и потеря десяти кило не особенно изменят женщину, от чьей физиономии останавливались часы даже в лучшие её годы. Не изображайте интеллектуалку, если образование не позволяет, не играйте в девочку после сорока. Впрочем, возможны исключения, всё зависит от меры вашего таланта. Не забывайте, не только автор творит текст, но и текст творит автора. Есть некая магия в том, чтобы вызывать любовь и к себе, и к своим книгам. Читатель должен испытывать острое любопытство к тому, что вы делаете, и к вам лично. Над обаянием нужно работать…