Брюэр(чуть помедлила и потом сказала таким тоном, каким признаются в чём-то не без гордости). — С южным. Он не янки.

Вопрос. Как он выглядел?

Брюэр. Я ведь уже сказала вам — костюм тёмный, пострижен аккуратно.

Вопрос. А лицо, какое лицо?

Брюэр. Что значит — какое лицо? Лицо, как лицо. Нос, два уха, глаза.

Вопрос. Вот вы и расскажите, какой нос — длинный или короткий, какие глаза — голубые или, скажем, чёрные, в общем, опишите лицо.

Брюэр. А зачем мне нужно было его лицо? Я не смотрела на него. В книгу я его записала, в регистрационную. Джон Виллард. Не могу же и в книгу записывать и вверх глядеть, на лицо.

Вопрос. Но прическу вы, однако, заметили?

Брюэр. Не прическу я заметила, а стрижку. Сейчас много патлатых, а этот — нет, этот был аккуратный.

Вопрос. Кто, кроме вас, мог его здесь видеть?

Брюэр. А кто же здесь? Я одна. Может быть, кто-нибудь из постояльцев на втором этаже?

Миссис Брюэр, по-видимому, действительно не глядела в лицо человеку, который назвал себя Джоном Виллардом. Потому что, когда Джеймса Эрла Рэя, наконец, поймали и фотографии его обошли все газеты, миссис Брюэр посмотрела на фото, высунула язык и, покачав головой, сказала: «Я бы в жизни его не признала… Ни за что бы не признала».

Так миссий Брюэр отвечала на вопросы корреспонентов вскоре после 4 апреля 1968 года. Но, может быть, она потом во время следствия дала показания более точные? Это можно проверить у господина Кэнейла, обвинителя, который через много лет после мини-суда в Мемфисе признал:

Кэнейл. Миссис Брюэр не. утверждала, что Рэй — это тот самый человек, который зарегистрировался в ее гостинице под именем Вилларда.

Вопрос. Вы хотите сказать, что Рэй не приходил к ней в отель?

Кэнейл. Нет, этого она тоже не утверждает. Она говорит… Она говорит… что… что она ни разу не посмотрела тому человеку прямо в лицо. Ну вот что-то в этом роде. Таковы были её показания…

Кто же всё-таки видел Джеймса Эрла Рэя в меблированных комнатах миссис Брюэр? Где же та неопровержимая доказательность, на основе которой Джеймс Эрл Рэй признал себя виновным и получил без суда 99 лет тюрьмы?

И тут на сцену выступает господин Стефенс. Полностью — Чарльз Стефенс, постоянный жилец меблирашек, который, как заявило обвинение, «услышал звук выстрела и вышел в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть левый профиль подсудимого, когда тот повернул вниз на лестницу».

Сенсации в Америке создаются и сменяют друг друга с такой быстротой, информация сегодняшняя настолько плотно заслоняет информацию вчерашнюю; а привычка да и необходимость жить только сегодняшним днем так настоятельно требуют поскорей, как можно скорей забывать день вчерашний, что в массе своей американский читатель не имеет ни желания, ни возможности сопоставлять газетные сообщения, разграниченные даже более короткой дистанцией времени, чем два с половиной месяца. Может быть, поэтому никто особенно не удивился тому, что пойманный в июне 1968 года в лондонском аэропорту Джеймс Эрл Рэй нисколько не был похож на своё изображение, созданное вскоре после 4 апреля 1968 года фебеэровскими художниками со слов Чарльза Стефенса, давнего обитателя одной из меблированных комнат миссис Брюэр.

Я в то время жил в Америке, внимательно по своим журналистским обязанностям следил за делом об убийстве Мартина Лютера Кинга, но и я, каюсь, в водовороте событий не сразу обратил на это несходство внимание, не сразу нашел время порыться в старых газетах, взглянуть на фебеэровский портрет Рэя и сравнить.

А различие было большим.

Сразу после убийства Мартина Лютера Кинга журналисты бросились в Мемфис к Чарльзу Стефенсу. Ведь он был единственным человеком, который видел предполагаемого убийцу, когда тот сразу после выстрела направлялся к лестнице, ведущей вниз к выходу из гостиницы. По словам Стефенса, убийца был небольшого роста, даже «коротышкой», мелкого телосложения. Это описание имело мало общего с человеком, арестованным в лондонском аэропорту. Но выяснить у Стефенса — почему Джеймс Эрл Рэй мало похож на человека, которого Стефенс видел бежавшим из гостиницы после выстрела, было для журналистов не так-то просто. Точнее — невозможно. Я сам звонил в Мемфис в июле 1968 года, пытаясь разыскать Стефенса и хотя бы побеседовать с ним по телефону. Но оказалось, что главный свидетель обвинения был… посажен в тюрьму.

Полицейские и судебные мемфисские власти объясняли это по-разному. Одни говорили, что Стефенса упрятали в тюрьму для того, чтобы оградить его от возможных угроз (хотя, как признавали сами представители власти, никто никогда не угрожал Стефенсу), другие заявили, что Стефенс страдает алкоголизмом и его держат в тюрьме, чтобы сохранить до начала суда свидетеля, который мог бы опознать в Джеймсе Эрле Рэе того самого человека, который после выстрела направлялся из ванной комнаты на втором этаже к выходу из гостиницы, миссис Брюэр.

Но истинной причиной заключения Стефенса в тюрьму, по-видимому, было желание властей оградить Стефенса не столько от мнимых угроз, сколько от возможных расспросов со стороны журналистов. Потому что ответы Стефенса на эти неизбежные расспросы могли сильно подорвать доверие к его будущим свидетельским показаниям на суде

На портрете человека, виденного беднягой Стефенсом и нарисованного с его слов художниками из ФБР, было изображено худощавое лицо (три четверти левого профиля) с неровной и резкой линией нижней челюсти, выдающимся вперед твёрдым подбородком, ясно очерченными ноздрями длинного носа, четким рисунком бровей, посаженных низко над глазами.