— Ну, хорошо, надо собираться, — сказал Кинг и вытер бумажной салфеткой губы. Он долго не мог найти галстук и смешно досадовал — «кому понадобился этот кусок дрянной материи?». Внимательно осмотрел туалетный столик перед зеркалом и даже пошарил по нему руками, зачем-то включил и снова выключил телевизор, снял с крючка полотенце.

Наконец остановился возле кровати, заваленной кипами бумаг. Некоторое время смотрел на эту кипу, примеривался, как охотник, и вдруг, быстро запустив в нее руку, вытащил галстук как змею.

— Человечество погибнет от бумаг, — сказал Кинг, — и мы с тобой в первую очередь. Как он догадался заползти именно туда?

Держа галстук перед собой за узкий конец большим и указательным пальцами правой руки, он смотрел на него с интересом, как на'живое существо.

— Он действительно напоминает кобру, — констатировал Кинг. — Змея на шее. Почему модельеры избрали эту символику?..

Повязывая галстук, несколько раз поднял согнутые в локтях руки.

— Рубашка слишком узка, — сказал он, — неладно скроена.

— Ты просто пополнел, — улыбнулся Абернети. Он знал эту рубашку очень хорошо — утром он собственноручно выстирал её для Кинга.

— Эта рубашка слишком узка, — настойчиво повторил Кинг. Он был в хорошем настроении в тот вечер.

Кинг вышел на балкон. А Ральф остался в комнате — прибрать бумаги, умыться и освежить лицо любимой туалетной водой.

Перед митингом в церкви им предстоял ужин у священника Кайлса. Отец Кайле давно просил Кинга быть гостем в его доме, объяснив, что жена великолепно готовит пищу «для души» — знает старинные рецепты и обычаи, связанные с ней. В тот вечер Кинг наконец принял приглашение.

В раздумье он подошёл к перилам балкона и, облокотившись на них, посмотрел вниз. Чёрный «кадиллак», присланный владельцем местной похоронной конторы, чтобы с почетом отвезти Кинга в гости к' священнику, был уже во дворе. Рядом стояли Джесси Джексон, Энди Янг и Бен Бранч, местный музыкант.

— Ты знаешь Бена? — спросил Джесси Мартина.

— Да, — ответил Мартин. У него была великолепная память на лица, и он никогда не забывал никого, с кем хоть раз встречался. — Я знаю тебя, Бен, и хорошо помню. И прошу тебя, Бен, чтобы ты обязательно спел сегодня на митинге «О, боже великий, возьми меня за руку».

— Да, Мартин, — ответил музыкант.

— Постарайся спеть это действительно хорошо, как ты умеешь, с душой, — добавил Кинг.

— Да, Мартин, — ответил музыкант.

Из «кадиллака» вышел шофёр и смотрел вверх на Кинга. Он видел его впервые, хотя знал и любил давно. Ему очень хотелось сделать что-то полезное для Кинга. Просто от себя, а не по своей шофёрской обязанности. Он сказал:

— Вы бы надели пальто, прохладно.

Этой весной в Мемфисе стояла необычно холодная, дождливая погода. И вечер был действительно прохладным.

Кинг улыбнулся благодарно.

— Хорошо, я надену.

Это были его последние слова.

Звук выстрела был таким сильным, что сосед Кинга по мотелю «Лоррейн», занимавший комнату № 308, подумал вначале, что это не выстрел, а взрыв, и что взорвалось что-то в плавательном бассейне во дворе. Он только что включил телевизор, собираясь слушать шестичасовые новости. А главная-то новость оказалась здесь, совсем рядом. Те, кто был внизу, под балконом, сразу поняли, что это выстрел. Звук его донесся со стороны старого дома, расположенного через улицу приблизительно в 70 метрах от «Лоррейна».

Кинг сделал головой движение вправо, будто хотел посмотреть в лицо человеку, выстрелившему в него. Но уже ничего не увидел. Пуля вошла в правую сторону лица, чуть повыше шеи.

Когда. Ральф Абернети выскочил из комнаты, Кинг уже лежал на балконе лицом вверх. Подвернутая нога застряла под прутьями балконной ограды. На цементном полу быстро увеличивалось тёмное пятно крови. Абернети бросился к другу.

— Мартин, Мартин! Это я, Ральф! — звал он, склонившись над своим учителем, ещё не веря в то, что произошло. — Ты слышишь меня, Мартин? Ответь мне, Мартин, Мартин!..

Эндрю Янг вбежал в комнату Кинга, схватил полотенце и, вернувшись на балкон, приложил его к месту, откуда текла кровь. Взял руку Кинга, пытаясь услышать пульс. Взглянул на часы: было 6 часов вечера с минутами. Вначале Энди не ощутил биения, но потом ему показалось, что пульс все-таки есть, слабый, совсем слабый, но есть.

К мотелю уже бежали люди. Несколько десятков людей, одетых в одинаковую форму. Абернети вначале, решил, что это полицейские. Но это были не полицейские, а пожарники, станция которых находилась напротив мотеля «Лоррейн».