Если бы я лучше знала колониальную технику, то смогла бы что-то сделать?

Вряд ли. Она даже не представляла, каким уровнем знаний необходимо обладать, чтобы обуздать потревоженные механопоклонниками древние силы.

Вот дедушка Фридрих наверняка знал бы, как действовать, — думала Инга. — Но у него не спросишь совета. Он остался за границей кипящих широт, и с этим обстоятельством ничего не поделаешь.

…

Только под утро звуки выстрелов начали стихать, затем и вовсе угасли.

Больше не вздрагивали скалы, и Инга, совершено измученная, забылась неглубоким, тревожным сном.

Солнце давно взошло над островами, когда со стороны неприметной расселины в скалах послышался звук неровных шагов, сопровождаемый бряцанием металла.

Спустя минуту из глубокой тени скал появился Артем.

Молодой воин шел, пошатываясь, одной рукой постоянно придерживаясь за каменную стену, затем расселина расступилась узкой прибрежной полоской, и он остановился.

Никого…

Берег бухты плыл, двоился перед глазами.

Шлем боевой брони, разорванный осколком, выглядел покоробленным. На руках и груди Артема, запеклись брызги крови, он едва стоял на ногах, с трудом удерживая равновесие.

Инга исчезла… Но я же вернулся, как обещал! — далекая, чужая мысль чиркнула рикошетом и канула в багряную черноту.

Он сделал еще несколько нетвердых шагов, добрел до источника теплой воды.

И тут никого. Лишь его автоматический «Гервет» сиротливо лежит на плоском камне. Может, я просто сошел с ума от вечных боев, одиночества, пустоты, вот и придумал ее?

Образ Инги плавился в растерзанных болью мыслях.

Артем тяжело сел, оперся спиной о скалу. Сил, чтобы снять окровавленную экипировку уже не осталось. Все плыло перед глазами, он медленно проваливался в тяжкое полубредовое забытье.

События разворачивались стремительно, жестко и недвусмысленно, не давая передышки, нанося удар за ударом, словно судьба решила поквитаться с Ингой за двадцать лет светлой, в чем-то наивной, беззаботной жизни.

Она проснулась рано, с первыми лучами солнца, нырнула в океан, блаженно ощущая, как прохладная вода объяла ее.

Тревожные мысли отступили на время. Дно бухты защищали отроги скал, жизнь тут не погибла, напротив, сконцентрировалась в относительно благоприятной экологической нише. Инга испытывала голод, сон не освежил и не принес покоя, но жизнь продолжалась, тревожные звуки боя давно утихли. Артем обещал вернуться, мысли девушки невольно и постоянно возвращались к образу молодого воина, ушедшего в ночь.

Вернется, наверное, усталый, голодный, думала она, собирая съедобных моллюсков, затем нашла заросли длинных волокнистых водорослей, нарвала их, дважды выбираясь на берег, чтобы разложить для просушки в том месте, где утренние солнечные лучи нашли прореху в скалах и щедро освещали небольшой участок галечного пляжа.

Шло время, но Артем не появлялся.

Инга перекусила, сплела себе тунику из влажных, не успевших огрубеть волокон, затем, подойдя к кромке воды, отпустила эмиранга. Ему тоже необходим отдых.

Пока эмр уплыл в поисках пищи, Инга взяла две большие ракушки и пошла вдоль берега в поисках источника пресной воды. В озерке, где приютились люминермы, вода оказалась горьковатой на вкус.

Берег небольшой бухты обрывался скалами, но девушка оплыла их, нашла небольшую, выбитую волнами площадку, осмотрелась, заметила, как невдалеке, среди ряби, промелькнул силуэт эмра, помахала ему рукой, затем шагнула в тенистую, прохладную глубину небольшого грота.

У дальней стены она отыскала звонкий прохладный ручеек, выплескивающийся из трещины в скале, напилась, наполнила обе ракушки, подошла к кромке воды и невольно замерла, глядя на бескрайний простор океана.

Как же странно и непривычно воспринимается родная стихия при взгляде с суши!

За короткий, но перенасыщенный событиями отрезок времени Инга узнала множество новых для себя понятий, и вот теперь они находили место в оценке окружающего мира.

Океан, — это огромный живой организм, он сродни другим природным стихиям, но тут на родной планете он выделился, стал определяющей силой, единственным источником жизни.

Взгляд с берега был настолько необычен для восприятия Инги, что невольно порождал множество мыслей, ассоциаций, которые раньше и в голову бы не пришли. Глядя, как волны разбиваются об отроги скал, она ощущала новые черты характера в облике родной, привычной с детства стихии.

Да, у океана свой характер. Он способен накормить, защитить, подарить покой, безмятежность глубин, а может стать жестоким, непокорным, смертельно опасным.

Все, о чем думала Инга, она испытала на себе. Ей казалось, что океан воспринимает каждый поступок, действие, по-своему оценивает его, и никогда не простит пренебрежительного отношение к себе, откуда бы оно ни исходило.