– Оба-на! – растерянно сказала девушка с платиновыми волосами, невольно отступая на шаг. – Вы же его искалечили, наверное. Что теперь делать-то?

– Ничего, отдышится, – хмуро сказал Гуров. – Лось здоровый. Но невоспитанный. Это, наверное, первый урок вежливости, который он получил в своей жизни.

– Остроумно, – неуверенно проговорила девушка, оглядываясь на приоткрытую дверь. – А вы не маньяк, случайно? К нам сюда часто маньяки заходят…

– По-моему, к вам сюда только одни маньяки и заходят, – сердито сказал Гуров. – Сами виноваты. Молодые, красивые… Что, лучше занятия не нашлось?

– Точно, маньяк! – заключила девушка. – Те всегда тоже сначала мораль начинают читать… Тогда вы лучше уходите, а то я закричу.

– Ты погоди кричать, милая! – рассудительно заметил Гуров, доставая из кармана удостоверение. – Милиция тоже иногда мораль читает… Но это, в конце концов, твоя жизнь – тебе решать. Я тут по другому вопросу. Ты Елену Липатову знаешь?

– Ну вы даете! – фыркнула совершенно сбитая с толку девушка. – То маньяк, то милиция… А мне через минуту выходить, между прочим! Вы, если Ленку ищете, лучше в эту вот комнату зайдите – девчонки вам все объяснят, а мне, честно, некогда! Тут у нас строго – вышибут с работы, и придется, как вы накаркали, другое занятие искать… – Она швырнула недокуренную сигарету в напольную пепельницу и, обогнув Гурова, направилась к двери, ведущей в зал.

– Вообще-то я сказал не «другое», а «получше», – проворчал ей вслед Гуров, но она уже не слышала.

Гуров скептически посмотрел на валяющегося на полу охранника – тот уже начинал понемногу приходить в себя – и вошел в комнату, откуда доносились женские голоса.

Это была совсем небольшая комната, заставленная старой рассохшейся мебелью. Повсюду валялись платья, туфли на высоких каблуках и нижнее белье – преимущественно черное. В воздухе пахло духами, женским потом и табачным дымом. Яркие настенные лампы без плафонов высвечивали каждую мелочь в комнате беспощадным резким светом.

Липатовой здесь не было. В разных позах в комнате сидели и стояли шесть полуодетых девушек, среди которых Гуров без труда узнал Камиллу и обеих близняшек. Камилла сидела с обнаженной грудью, но, кажется, не испытывала от этого никакого неудобства – при появлении Гурова она всего лишь переложила ногу на ногу и с вызовом уставилась на него, но даже не произнесла ни слова. В зубах ее дымилась длинная сигарета.

Присутствие мужчины вообще никого здесь не смутило. Лишь одна из близняшек произнесла недовольно:

– Опять Киря какого-то охламона пропустил! Вот сволочь дешевая! Вообще надо снова хозяину жаловаться – а то он уже обнаглел до невозможности!.. А ты что пялишься? – набросилась она на Гурова. – Ничего тебе тут не обломится. Свободен!

Гуров пропустил мимо ушей и «охламона» и непочтительное «ты» – по-своему эти женщины были совершенно правы. Просто сейчас они были немного дезориентированы, и Гуров поспешил прояснить ситуацию.

– Прошу прощения за вторжение, – сухим деловым тоном сказал он. – Я из милиции. Ищу Елену Липатову. Где ее можно увидеть?

У близняшек округлились глаза. Камилла присвистнула и многозначительно переглянулась с подружками. Все как-то сразу увяли.

– А чего Ленка натворила-то? – наконец спросил кто-то из девушек.

– Я разве сказал, что она что-то натворила? – удивился Гуров. – Я сказал, что ищу ее. И по очень важному делу. Вы можете сказать, где она сейчас?

– Да здесь она, – с ленцой произнесла Камилла и, оглянувшись вокруг, спросила: – А правда, девки, где Ленка? Она же все время здесь была.

– Может, у себя или у хозяина? – робко предположил кто-то.

– Да знаю я, где она! – презрительно фыркнула одна из близнецов и тут же, пристально уставившись на Гурова, подозрительно спросила: – А откуда я знаю, что вы правда из милиции?

– Читать умеешь? – грубовато поинтересовался Гуров и показал удостоверение. – И давайте не будем тянуть кота за хвост, девчата, ладно? У меня мало времени, а дело, как я уже сказал, – важное.

Девушка с уважением посмотрела на красную книжечку, потом на Гурова и уже совсем другим тоном сказала:

– Тут к ней бойфренд приходил. Его в охране знают – пускают без всяких… Они у нее в каморке уединялись – шушукались чего-то или, может, еще чего делали… – Она хихикнула. – Потом я ее чего-то не видела. Обычно-то она тут всегда торчит – она у нас вроде за главную, понимаете?

– Покажи мне, где эта каморка! – распорядился Гуров.

На душе у него вдруг почему-то стало тревожно. Между тем девушка, смущенная его вниманием, растерянно захлопала глазами, покраснела и, отвернувшись, потянула со спинки стула короткую кожаную курточку. Набросив ее на плечи, намеренно сутулясь, она шагнула мимо Гурова к выходу и неразборчиво пробормотала: