Гаврилову как раз принесли обед, и он не сразу обратил внимание на молодого человека. Когда же тот вырос перед ним словно из-под земли, Эдуард Петрович пришел в состояние крайнего волнения. Он порывисто вскочил, опрокинув фужер и едва не уронив на пол откупоренную бутылку вина. Тут же подхватил ее на лету, принужденно засмеялся, протянул молодому человеку ладонь для рукопожатия, а когда тот сделал вид, что не заметил ее, покорно развел руками и выдвинул для гостя стул – и все это в каком-то горячечном, почти гротескном темпе. Оперативники наблюдали за ним с большим интересом – особенно Крячко, который радовался как мальчишка, просматривающий любимую кинокомедию.

Молодой же человек, кажется, испытывал совсем другие чувства. Он смотрел на Гаврилова с раздражением и явной досадой. Садиться на предложенный стул он не стал и с высоты своего роста что-то отрывисто сказал Гаврилову. Тот попытался возражать, широким жестом обводя стол, уставленный закусками – видимо, предлагал гостю присоединиться к трапезе. Но молодой человек был неумолим. Он выразительно постучал ногтем по циферблату наручных часов и нетерпеливо дернул подбородком.

Лицо Гаврилова выразило легкую растерянность. Он потоптался на месте, бросил тоскливый взгляд на спасенную бутылку, потом на молодого человека, наконец пожал плечами и пошел к выходу.

Здесь ему пришлось испытать еще несколько неловких мгновений, потому что бдительная официантка тут же преградила ему путь и потребовала расплатиться. Гаврилов попытался вступить с ней в полемику, вероятно, упирая на то, что обед совершенно им не тронут, но и этот номер у него не прошел. Сердито насупившись, Гаврилов достал из кармана бумажник и отсчитал деньги. Все это время молодой бизнесмен с равнодушным видом пялился на затянутую дождем панораму за окном.

Наконец они оба вышли из кафе. Едва стеклянная дверь закрылась за ними, оперативники сорвались с места и выбежали на улицу. Гаврилов садился в «БМВ» белого цвета, стоявший у противоположного тротуара. Движения его были, как обычно, торопливы – и не только в силу привычки: дождь на улице разошелся не на шутку. Оперативники сразу вымокли с головы до ног.

Не слишком опасаясь привлечь к себе внимание, они запрыгнули в «Пежо» Гурова и, выждав небольшую паузу, покатили вслед за белым «БМВ», который, судя по всему, направлялся куда-то в центр. В последнее время у «Пежо» капризничали «дворники», и поэтому лобовое стекло то и дело заливали потоки воды. Гуров чертыхался и притормаживал.

– Как на охоту, так и собак кормить! – ворчал он сквозь зубы. – Сколько раз собирался подъехать в автосервис, проверить «дворники» – вот и дождался!

– Не боись! Бог не выдаст – свинья не съест, – философски заметил Крячко. – Он вроде не особенно торопится. Наверное, не опасается слежки. Хотя, по логике вещей, дело тут вряд ли чистое. На миллион дело – не иначе! Видел, какую закуску наш Эдуард Петрович бросил на произвол судьбы? Обидно до слез!

– Тебе-то что за обида? – спросил Гуров. – Тебя за тот стол не приглашали.

– Мне в принципе обидно, – объяснил Крячко. – Ты вот говоришь, что у меня нет воображения, а я очень живо представляю себе, что сейчас господин Гаврилов должен чувствовать. Можно сказать, изо рта кусок вытащили!

– Ну, это ты преувеличиваешь, – заметил Гуров. – Но вообще любопытно. Я бы не сказал, что этот молодой человек сильно торопился. Цель его демарша, по-моему, другая была – унизить Гаврилова. Тебе не кажется?

– Мне не кажется. Так оно и есть, – сказал Крячко. – Унижать ближнего – это чисто человеческая черта. Вот тебе пример из животного мира. Попробуй, скажем, отобрать кость у собаки – это же табу! А здесь, пожалуйста, – на часы показал, нос задрал, и наш Эдуард Петрович побежал на задних лапках.

– Но Гаврилов сам виноват, – сказал Гуров. – Если у тебя деловая встреча, да еще с человеком, от которого зависишь, ограничься чашкой кофе – ну, рюмкой коньяка, если уж не терпится. Обед из трех блюд это был, конечно, перебор.

– Куда же они катят? – с большим интересом произнес Крячко. – На какую такую гадость хотят подбить нашего Эдуарда Петровича?

– Почему же непременно гадость? – сказал Гуров. – Приличные люди. Мне, например, личность этого аккуратного молодого человека совершенно незнакома – судя по всему, в розыске он не числится и криминального прошлого у него не имеется.

– Не беспокойся, он свое наверстает, – уверенно заявил Крячко.

Гуров с улыбкой покосился на него.

– Ты просто испытываешь неприязнь к аккуратным людям, – сказал он.

– Такую личную неприязнь испытываю, – признался Крячко. – Даже кушать порой не могу.

– Ну, сегодня ты на аппетит не можешь пожаловаться, – заметил Гуров. – Вон как за чужой пропавший обед переживал!

– Так это я чисто эстетически, – объяснил Крячко. – В принципе, гори он синим огнем…

Тут разговор их прервался, потому что «БМВ» свернул в переулок и остановился возле недавно отстроенного десятиэтажного здания с высокими зеркальными окнами. Похоже, здесь располагался какой-то новый офисный центр. Вдоль тротуара стояли несколько сверкающих иномарок, а на высоком крыльце под бетонным козырьком разговаривали какие-то солидные люди в строгих костюмах с изящными кожаными бюварами в руках.