Тимохин поймал ключ, зло сверкнул глазами и вышел. Оставшись в одиночестве, Белов несколько секунд стоял посреди комнаты, глядя остановившимся взглядом на дверь, потом потер ладонью лоб и устало опустился на кровать, которая жалобно заскрипела под его мощным телом.

Достав сигарету, Белов закурил и расслабленно повалился на подушки. Пуская дым тонкой струйкой в потолок, он вспоминал тяжелый разговор, который состоялся накануне в кабинете шефа и результатом которого стала эта поездка в «одно из самых живописных мест Подмосковья», как пишут в рекламных справочниках.

– С глаз долой! – категорически заявил шеф. – Все упоминания об этих остолопах уничтожить. К нам они не имеют ни малейшего отношения. Не было их никогда! Все остальное сам додумывай. Но чтобы на этот раз никаких сбоев. Провал за провалом!

– Последние два случая были сложные, – попытался оправдаться Белов. – И тот и другой клиент не реагировали на обычные меры. Пришлось подключать сторонние силы.

– Ничего себе – подключили! – жестко сказал шеф. – Обоих чуть на тот свет не отправили. Это работа, по-твоему?

– Виноват, – вынужден был признать Белов. – Действовали в условиях цейтнота. Нанимали законченных маргиналов. Не учли возросшей агрессивности этой прослойки, переборщили. Но в итоге, я думаю, дело сдвинется с мертвой точки. Урок они получили хороший. И мы с этих двоих получим сполна.

– Это ты точно сказал, – ядовито подхватил шеф. – Получим по полной программе! Ты хоть знаешь, кто тебя пас?

– Естественно, знаю. Мария Строева, великолепная, кстати, актриса, – спокойно отреагировал Белов. – Не понимаю только, что ей от меня вдруг понадобилось…

– Сейчас поймешь, – зловеще сказал шеф.

И выложил Белову все про мужа Строевой. Новость поразила Белова до глубины души. Однако он и тут попытался отстоять свои позиции.

– Ничего катастрофического не произошло, – сказал он шефу. – В крайнем случае что нам могут предъявить? Мы занимаемся своим делом в рамках законности. Несчастный случай – просто совпадение. Слабовато, конечно, но и обратное труднодоказуемо. Считаю, что здесь у нас позиция ничейная, хотя в моральном плане…

– В любом плане! – оборвал его шеф. – Если полковник Гуров сумеет доказать связь между этими двумя и тобой… В общем, если что, лучше сам пулю себе в лоб пусти. Это будет самое легкое, что тебя ждет. Ты меня знаешь – я слов на ветер не бросаю.

После такого разговора было совсем непросто улыбаться, изображать заядлого преферансиста, мечтать вслух о загаре и прочей дребедени. Но деваться было некуда. На руках у Белова был Колян Тимохин, живая бомба, контейнер с чумой, раковая опухоль, грозящая сожрать целый организм. Белов уже знал, как он избавится от этой заразы, чтобы никому не было обидно и ни у кого не возникло никаких претензий. Дело грязное, заниматься им противно, но врачам тоже приходится возиться в дерьме и гное. Такая уж это вещь, хирургия.

День они с Тимохиным провели активно. Белов несколько раз таскал своего спутника на пляж, заставлял нырять и плавать до посинения. При этом сам старался держаться особняком, зубоскалил с девушками, играл в волейбол, с помощью Макарыча перезнакомился с преферансистами, в общем, был постоянно на виду.

Тимохин же, несмотря на все предупреждения, выглядел на базе чужеродным телом. С отвращением поплескавшись в реке, он забивался куда-нибудь в укромный угол и оттуда мрачно наблюдал за мельтешением загорелых тел на золотом песке. Интересно, что люди тоже сторонились его. Белов не заметил, чтобы Тимохин перекинулся с кем-нибудь хоть парой слов. В конце концов после обеда Тимохин основательно поднабрался в баре и потом регулярно понемногу добавлял, поддерживал градус. К счастью, на рожон не лез, держался скромно, но популярности среди отдыхающих это ему все равно не прибавило.

В общем, это ничего не меняло. Главного Белов добился – сам он постоянно был на виду, общался с людьми, вел себя в оптимистическом ключе, а Тимохин тоже порядком намозолил всем глаза, но уже со знаком минус, и это Белова вполне устраивало. Это вписывалось в его сценарий. Везде на спасательных станциях висят предостерегающие баннеры о несовместимости алкоголя и здорового отдыха. Это, так сказать, общее место, главная заповедь массовика-затейника. Лишь бы Тимохин не свалился замертво до вечера.

Но Тимохин был привычен к алкоголю. К вечеру он набрался почти до немоты, но ноги у него по-прежнему шевелились исправно. Он даже приплелся на веранду, где при свете затейливых гирлянд серьезные мужчины играли в карты. Приплелся и приклеился за спиной у Белова, который расписывал уже вторую пулю с новыми друзьями. Он ни во что не вмешивался и не раскрывал рта – просто маячил у Белова за спиной и дышал перегаром. Белов некоторое время терпел, но потом, заметив выразительные взгляды партнеров, обернулся и сказал сквозь зубы: