Неожиданно картинка перед глазами изменилась. Вместо замершего у стены десантника Эльва теперь транслировала мне другого — он медленно поднимался с пола и подтягивал к себе громоздкую «пушку», провод от которой тянулся к ранцу, валявшемуся рядом с ним. На его шлеме горел сиреневым только один глаз — второй, видимо, был разбит… Я перевел взгляд на остальные тела — они были разорваны на куски, их опасаться не стоило.

Пока я раздумывал, в какую фигуру стрелять сначала, «недобиток» вскинул оружие на плечо и, не обращая внимания на то, что ранец с разорванными лямками повис на проводе у его ног, нажал на спуск. Дуло полыхнуло оранжевым и изрыгнуло лазерный луч, который, врезавшись в стену, пропал, но через секунду появился вновь.

Послышалось шипение. Оторвавшись от транслируемой картинки, я повернул голову и увидел, как металлическая стена плавится, словно под воздействием огромной температуры. Еще секунда — и я окажусь между двумя выходами…

Красный треугольник сам выбрал цель, а мне осталось лишь дернуть пальцем, лежавшем на пусковом механизме ракетомета. Из оружия залпом вырвались на волю шарики, в полете превратившиеся в крохотные ракеты.

Десантник с лазерным оружием успел уже прорезать треугольную дыру в стене и дернулся было к ней, но тут из раскрытого шлюза вылетели две крохотные ракетки. Угодив десантнику в ноги и живот, они аккуратно разрезали его на части — по крайней мере, крови и внутренностей я не увидел.

Красный треугольник метнулся в другой конец зала — там, поднявшись в полный рост, стрелял из энл-фала командир десантников. Я не успел среагировать — меня опрокинуло, пребольно обожгло плечо, показалось, что его насквозь пронзила раскаленная игла, но через мгновение последовал уже знакомый укол в шею, и боль чуть унялась.

Я даже не пытался понять, что же произошло — мои мысли целиком поглотила продолжающаяся трансляция из соседнего зала. Командир десантников, поливая стену из «автомата», бежал со скоростью, увидев которую, олимпийские спринтеры удавились бы из-за ощущения собственной ничтожности. Еще две секунды, и он ворвется в шлюз или прыгнет «в окно», а потом расстреляет меня в упор. Я мог бы нажать на гашетку, но интуиция вопила, что ракета его не догонит, он пробежит или кувыркнется, уйдя из зоны поражения, и вообще стрелять надо на опережение. Вот только каким макаром я это сделаю?

Мысли мчались в сотню раз быстрее скорости света. Прошла еще одна секунда, десантник преодолел половину зала, а я так и не решился выпустить ракеты — понимал, что второго шанса не будет. Наконец в голове что-то щелкнуло, красный треугольник разделился на два, и один понеся к окну, а второй к шлюзу. Я нажал на кнопку в тот самый момент, когда десантник прыгнул к шлюзу, видимо, намереваясь выскочить из-за угла с максимальной скоростью. Две образовавшиеся в воздухе ракеты взорвались одновременно — одна вхолостую у прорезанного окна, а другая прямо под ногами десантника.

От взрыва его подбросило, ударило о верхнюю перекладину шлюза и уже оттуда с глухим стуком бросило на пол. Стараясь не опираться на онемевшую руку, я поднялся и, взвалив ракетомет на плечо, направил его в сторону десантника.

Впрочем, в этом не было необходимости — возникшая перед глазами надпись извещала, что лейтенант КДРФ мертв, причем в конце фразы стояла жирная буква «В»… Хм, а что такое КДРФ? Я уж собрался было углубиться в пояснения, тем более что быстро нашел расшифровку первых двух букв — «Космический Десант», но вспомнил о своем ранении и о других десантниках. Может быть, они еще живы, и мне предстоит неприятная процедура — добить их из милосердия? А что если они уже очухались и только и ждут, когда я войду в зал? Эй, а где трансляция-то? Да и Эльва чего-то молчит…

— Эльва, в зале все мертвы?

Молчание.

— Эльва? — позвал я осторожно.

Замер, прислушался. По спине пробежали мурашки, молчание Эльвы пугало даже больше, чем ожидание десантного корабля.

— Эльва, ты меня слышишь?! Ты жива?!

— …Да, капитан, я вас слышу. Десант противника уничтожен. Поздравляю с победой!

Я помолчал. На секунду показалось, что в ее голосе звучит удивление, смешанное с растерянностью… Нет, просто почудилось.

— Эльва, а почему ты так долго не отвечала? — поинтересовался я.

— Сэр, вся моя центральная память была занята обработкой операции… И эта операция завершилась ничем — полное отсутствие результата, капитан.

— Какой операции? — спросил я, опешив. — Мне казалось, что ты — супермозг!

— Я пыталась понять, как вы смогли изменить направление боевого курсора, разделить его на две цели и запустить к каждой по одной ракете без применения каких-либо дополнительных средств. Я не поняла. Не соблаговолите ли вы пояснить, сэр?

— Но… я ничего не делал. Я думал, что это ты!

— Нет, сэр, не я. Мне запрещено брать под контроль бортовую систему доспеха, сэр, я могу лишь наблюдать.

Все еще удивленный, но уже начиная расслабляться, я махнул рукой:

— Ну, значит это работа бортового компьютера…

— Исключено, сэр, без команды он не станет модифицировать настройки и менять цель. Настройки, кстати, изменены не были, команды от вас не поступало, ручное управление также не было активировано. Если бы я не считала это невозможным, то решила бы, что вы воздействовали на систему ментально.