Михеев торжественно вручил Рудакову деньги - восемьсот долларов.

– Это на карманную артиллерию.

– На это много не купишь.
– Рудаков хоть и деревенский был, но цены на "стволы" знал.

– Но хоть что-то купить можно?

– Два ружья. И сделать из них обрезы.

– Приобретай два ружья и делай обрезы, - согласился Михеев.

Рудаков купил две "ижевки" - хорошие двуствольные ружья, по самое цевье отпилил у них приклады, аккуратно обрезал стволы. Обрезы спрятал в камере хранения железнодорожного вокзала.

– Обрезы пристреляли?
– спросил Михеев.

– Нет.

– Возьмите десяток патронов и пристреляйте где-нибудь в лесной чаще!

Глухих мест в смоленских борах много, Рудаков вместе с напарником опробовал "карманную артиллерию" - работала безотказно. О чем Рудаков и доложил шефу.

К этой поре Михеев уже перестал делиться выручкой со своим напарником, ожидал, что тот вот-вот выскажет Михееву все, что он о нем думает, за взрывом последуют объяснения и тогда уже он выскажет Яковлеву все. Это, с одной стороны, снимало с Михеева всякие нравственные и прочие обязательства, мешающие ему все-таки открыто прогнать Олега из общего бизнеса, с другой - давало оправдание некой злости, скопившейся в нем, с третьей - служило катализатором, позволяющим сжиматься мускулам, множить свои силы... В общем, разные причины-поводы придумывал Михеев, подыскивая психологические мотивы оправдания своих действий.

Странное дело, об ответственности - и прежде всего перед законом уголовной, - он в те минуты не думал. Замечу, качество это присуще всем преступникам. А возможность подумать - и желание, - приходит уже потом. Как правило, в камере предварительного заключения.

А Яковлев все не взрывался и не взрывался. Михееву это надоело, и он вызвал к себе Рудакова.

– Ищи машину, чтобы можно было быстро исчезнуть с места... ну, ты сам понимаешь, с какого места, - Михеев выразительно помял пальцами воздух. Деньги на это я дам. Надо срочно убрать одного обмылка.

Рудаков уже знал, о ком идет речь.

– Когда?
– облизнув губы, спросил он.

– Сегодня вечером.

– Каков будет гонорар?
– Все-таки Рудаков был современным, очень деловым человеком.

– Три тысячи зеленых. На троих - с Науменко и драйвером. Хватит?

Деньги были хорошие. Знакомый водитель - надежный, как считал Рудаков, который не выдаст даже под пыткой, - на примете уже имелся: шлифовщик завода "Электромаш" Сергей Владимирович Абрамов. Машина у него была не то что новенькая, но очень ухоженная, с хорошо отрегулированным двигателем, из тех, что обычно не подводят. Из камеры хранения были извлечены обрезы.

А Олег Яковлев словно бы что-то почувствовал - он не пришел на работу. Этот рядовой факт вызвал в Михееве приступ острой мстительности. Он даже сжал кулаки. Велел Рудакову караулить "дичь" в подъезде.

Тот прокараулил целый день, Яковлев так и не появился. Михееву это только прибавило злости. Он потер руки.

– Никуда от нас этот обмылок не денется. Переношу задание на завтра.

А назавтра Яковлев как ни в чем не бывало появился в магазине, безропотно выполняя все, что велел Михеев, вечером пошел домой. Михеев же остался в магазине: ему пришла мысль насчет алиби, и он решил побыть на рабочем месте часов до десяти. Разложил перед собой бумаги, включил весь свет, чтобы уборщице было удобно обихаживать помещение, налил себе кофе. В этот вечер он много, очень активно звонил, просил перезванивать ему... В общем, Михеев старательно обозначивал себя на рабочем месте с семи до десяти вечера - в то самое время, когда и произошло убийство.

Не учел он, правда, одного - такая старательность может насторожить опытных следователей.

Тем временем Олег Яковлев, выйдя из магазина, направился домой больше идти было некуда, да и не хотелось, если честно, - дома ждала жена, которую он любил, дочка, которую любил еще больше, теща, которая умела так вкусно готовить, что из-за стола не хотелось вставать, так век бы и сидел за тарелкой. За Яковлевым двинулся Науменко - шаг в шаг, с намерением этого лоха обязательно пришить. Не то шеф что-то уж больно нервничает.

Рудаков запрыгнул в "жигуленок" Абрамова и помчался к дому Олега. Машину приказал поставить в проулке и мотор не глушить.

Когда Олег вошел в подъезд, Рудаков вскинул обрез и в упор выстрелил тому в лицо. Выстрел был мощный, с отдачей - Рудакову едва не вывернуло руку, пороховая пыль брызнула в глаза. Голова Олега Яковлева разом превратилась в мясную мешанину. Он умер мгновенно.

Рудаков сунул обрез под плащ, выскочил из подъезда, побежал к машине. Следом за ним, тяжело вскидывая ноги, понесся Науменко. Они почти одновременно влетели в машину Абрамова, Рудаков, грязно выругавшись, крикнул водителю:

– Гони!

Абрамов слышал глухой выстрел и обратил на него внимание: уж больно странный выстрел, будто из-под перины... Не связан ли он как-нибудь с его приятелем?

Но раздумывать было некогда. Абрамов включил скорость и выехал из проулка. Глянул через плечо на Рудакова, спросил беззвучно, одними глазами: "Куда?"

– Гони из города!

Смутная тревога вновь шевельнулась в Абрамове: а вдруг эти ребята и впрямь кого-то шлепнули? Уж больно вид у них взбаламученный...