Элен снова налила себе водки, выпила ее залпом и снова наполнила бокал. Она едва верила, что подобное происходит с ней, но, увы, так оно и было, причем началось это довольно давно. Пьяная или трезвая, она вожделела к человеку, при одном взгляде на которого у нее замирало сердце. Может, это сильно сказано, но раньше она не выносила его.

Кажется, она заподозрила, что он постепенно влюбляется в Кирстен, печально размышляла Элен. Или она дошла до такого отчаяния, что готова на все, лишь бы уйти от одиночества?

На губах ее появилась чуть заметная улыбка. Интересно, как бы он реагировал, если бы она позвонила и предложила ему встретиться в квартире Кирстен? Господи, чего только не приходит в голову! Пригласить Дэрмота Кемпбела в дом Кирстен?! Интересно, пришел бы он? Она этого не узнает, если не позвонит ему. И почему это одной Кирстен достаются все удовольствия? Она позабавится, заинтриговав Кемпбела, притом любопытно узнать, на что он годен в постели…

Час спустя Элен сидела напротив Кемпбела в гостиной Кирстен. По мере того, как возбуждение от водки проходило, настроение ее ухудшалось, и она чувствовала презрение к нему. Когда он снял очки, Элен заметила, какой беспомощный у него взгляд. Лоб его избороздили глубокие морщины, сейчас более заметные, чем обычно, потому что он хмурился. Рот его казался меньше, ибо в сумерках нос как-то странно нависал над ним. Нет, его нельзя назвать красавцем. Однако, когда он улыбался…

Она перевела взгляд на его руки. Он оперся локтями на колени и сжал короткие пальцы, покрытые волосами и похожие на обрубки. Очевидно, он собирался в спешке и забыл застегнуть манжеты и надеть носки. Интересно, кто за ним присматривает, думала она. Судя по всему, он уделял себе мало внимания. Его поведение заставляло предполагать, что он так же, как и она, сыт всем по горло и устал от жизни. Или ей это только казалось, потому что она хотела этого. Приглядевшись внимательней, Элен заметила, что у него дрожат руки. Наверное, он тоже пил. Может, по той же причине, что и она — желая заглушить одиночество? После ее телефонного звонка он быстро примчался сюда. Неужели потому, что хотел встретиться с ней? Нет, скорее он спешил сюда в надежде услышать от нее что-нибудь еще о Кирстен. Ее вдруг охватило негодование. Кирстен… вечно эта Кирстен…

— Тебе она нравится? — тихо спросила Элен.

— Кто?

— Кирстен. Кто же еще?

Минуту-другую он внимательно глядел на нее, потом закрыл лицо руками, запустив пальцы в волосы.

— Не знаю, — ответил он. — Иногда мне кажется, что да… — Он поднял голову, и Элен почему-то тронули его всклокоченные волосы. — Зачем ты позвала меня сюда? — спросил он.

— Не знаю. Может, мне просто захотелось поговорить.

Он едва сдержал смех.

— Со мной? Мне казалось, что ты меньше всего…

— Мне тоже так казалось.

Кемпбел поднялся, сунул руки в карманы брюк и подошел к камину. Он не понимал, что происходит. Может, в сгущающихся сумерках незаметно презрение, которое всегда выражали ее глаза? Должно быть, он слишком много выпил, если ему почудилась нежность в ее голосе. Но одно Кемпбел знал твердо: он вторгся на чужую территорию, причем не только в буквальном смысле.

— Это случилось на вечеринке, — сказала она.

Он взглянул на нее, и ему показалось, что пол, как палуба, заходил у него под ногами. В ее обычно дерзких глазах было смятение, а на лице, всегда бесстрастном, отразилось чувство, которое он пока не мог определить.

— На вечеринке у Макалистеров, — продолжала она. — Ты что-то такое сделал… или сказал, не помню. Но это не оставило меня равнодушной.

— В каком смысле? — глухо спросил он.

Она долго смотрела на него молча, потом откинула голову и закрыла глаза.

— О Господи, сама не знаю, что говорю.

— Но ведь мы с тех пор виделись? — заметил он.

— Да.

— Послушай, Элен, ты должна знать… Я хочу сказать, тебе должно быть понятно… — Он замолчал и уставился в холодный камин.

— Что должно быть мне понятно? — спросила она, не открывая глаз.

— Ничего, — прошептал он. Разве он мог сказать ей? А вдруг он неправильно ее понял? Ведь раньше она не выносила его, просто корчилась, когда он находился рядом.

Когда Элен нарушила молчание, уже совсем стемнело, и комнату освещал лишь тусклый свет уличного фонаря.

— Поговори со мной, Дэрмот, — сказала она. — Расскажи мне, что ты на самом деле чувствуешь к Кирстен?

Он медленно сел на диван.

— Элен, — начал он, — я так запутался, что сейчас сам не знаю, что испытываю к чему бы то ни было.

Элен улыбнулась и перевела глаза на деревенский пейзаж, висевший над инкрустированным деревянным шкафчиком.