Родители Джейн так и не появились в больнице, хотя Лоренс позвонил им и сказал, что их дочь оперируют.

— Они удивительно странные люди, — заметила Кирстен, усаживаясь на диван рядом с Лоренсом. Плечо ее было забинтовано, рука на перевязи, порез на губе прихвачен двумя швами, а рана на руке — четырьмя.

— Что это у нее за фантазия, будто мы — ее родители? — спросил Лоренс.

— Ты не догадывался об этом? — Глядя на прожженное пятно на ковре, Кирстен едва верила, что все это произошло только сегодня утром.

— Подумать страшно, что она пережила за все эти годы.

— Поздно говорить об этом, — вздохнула Кирстен, — но помню, как часто я обещала Джейн провести с ней время и не выполняла обещания. Она всегда старалась сделать мне что-нибудь приятное, а я даже никогда не поблагодарила ее как следует. Думаю, все дело в том, что я ее почти не замечала. Джейн была так незаметна, что мы все относились к ее услугам, как к чему-то обычному.

— Знаешь, что мне непонятно? — сказал Лоренс. — Как удавалось Диллис Фишер получать информацию обо всем, что у нас происходит? Кстати, Ковски тебе ничего об этом не говорил?

Кирстен покачала головой. Лоренс подошел к телефону, а Кирстен включила телевизор, желая узнать, что происходило, пока они были в больнице. Сообщалось, что Диллис Фишер предъявлено обвинение в том, что она ввела в заблуждение органы правосудия, а также в преступном подстрекательстве к убийству. Биллу Коэну, главному управляющему выездными съемками, приятелю Джейн, тоже было предъявлено обвинение. Сообщалось также, что с Кирстен сняты все обвинения. Затем показали интервью с Дэрмотом Кемпбелом. Он заявил о своем намерении возбудить судебный иск против Диллис за мошенническое использование его имени. Репортеры показали здание больницы «Чаринг-Кросс», где под надзором полиции находится Джейн Коттл, которая еще не пришла в сознание после операции.

Лоренс застал самый конец репортажа, и Кирстен рассказала ему о том, что он пропустил.

— Горько думать, что единственный роман в жизни Джейн оказался обманом, — сказала Кирстен. — Диллис придется за многое ответить. Как ты думаешь, что с ней теперь будет?

— Готов поклясться, что она постарается выпутаться из этой истории, откупившись большими деньгами.

— Тогда я сделаю все, чтобы помешать этому. Я попрошу Дэрмота Кемпбела помочь мне. Впрочем, то, что происходит с Диллис, не так уж важно, правда? Она всего лишь злобная, неразборчивая в средствах старуха. Ей доставляет удовольствие шумиха, поднятая вокруг нее, но если на свете есть справедливость, она окажется за решеткой. Важнее то, что будет с Джейн. Я чувствую за нее ответственность и хочу позаботиться о том, чтобы ей помогли. Хорошо бы ее не высылали в Америку. Если Джейн заключат в тюрьму здесь, она получит необходимую юридическую помощь, да и мы будем ее навещать.

— Мм-да, — только и произнес Лоренс.

Кирстен удивленно взглянула на него.

— В чем дело? Разве ты не хочешь ей помочь?

— Да, да, конечно, хочу, — сказал он. — Просто…

— Просто что?

— Не знаю. Наверное, у меня голова занята сейчас совсем другими проблемами.

— Боже, — спохватилась Кирстен. — Как я могла забыть? Завтра слушание! Кто это тебе звонил? Хеллерман?

— Нет, моя мать. Том никак не угомонится.

— Может, тебе лучше поехать туда и побыть с ним? Он такого сегодня натерпелся!

— С ним все в порядке, — сказал Лоренс, целуя ее в лоб. — Сейчас важнее всего ты.

— Я хорошо себя чувствую, хотя еще не совсем оправилась от потрясения. Тебе надо подумать о Томе. Если завтра процесс выиграет Пиппа, это, возможно, будет твоя последняя ночь с сыном.

— Не будет.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кирстен. — Что-нибудь произошло?

— Да, но это может подождать.

— Лучше скажи мне сейчас, — попросила она, и в душе ее шевельнулось дурное предчувствие. Боже, нет, только не сейчас. На сегодня с нее достаточно! — Лоренс, что случилось?

— Я же сказал, что это может подождать.

— Нет, — возразила она. — Скажи сейчас.

— Кирсти, не заставляй меня. Ради твоего же блага…

— О Боже, Лоренс, ты меня пугаешь. Что будет с Томом? Ты сказал, что встречался с Пиппой… Она что-нибудь сказала?

— Она решила, что Том останется в Англии, — Лоренс отвел глаза.

— Но это же чудесно! Разве ты не рад?

— Конечно, рад.

— Но?

— Кирсти, ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Думала, что знаю. — Она с тревогой посмотрела ему в глаза.

— Боже, не знаю, как сказать тебе это.

— Лоренс, прошу тебя, — прошептала Кирстен, холодея от страха.

— Пиппа согласилась предоставить мне опекунство… Но не совсем так, как мы надеялись.