— Я требую адвоката, — повторила Кирстен.

— Да, я думаю, он может вам понадобиться, — заметил Ковски и взглянул в сторону открывающейся двери. Взяв пакет у курьера, он кивнул женщине в полицейской форме. Та подошла к телефону и стала набирать номер.

Кирстен наблюдала, как Ковски читает полученную записку, и в ее воображении мелькали ужасные картины тюремной жизни. Ее отправят в луизианскую тюрьму за преступление, которого она не совершала. Кирстен охватила паника. Пока женщина разговаривала по телефону, Ковски поднял руку. Женщина сразу же положила трубку.

— О'кей, мисс Мередит, — сказал он. — Вы можете идти.

Кирстен от удивления широко раскрыла глаза.

— Вы имеете в виду… Вы хотите сказать…

— Я говорю, что вы можете идти.

— Так вы не думаете, что я ее убила?

— Нет, если вы не признаетесь в обратном.

Кирстен тупо покачала головой. Уже у двери она подумала, что записка, которую читал Ковски, могла быть результатом токсикологического анализа. Она обернулась и спросила его.

— Да, — ответил Ковски. — Вы правы. По-видимому, мисс Мередит, ваша кинозвезда умерла естественной смертью.

— Что это значит? У нее был сердечный приступ или что-то в этом роде?

Он снова взглянул на бумагу.

— Тут сказано, что она умерла естественной смертью.

— Естественной смертью? — повторила Кирстен.

— Да. Так что это мог сделать либо гений, либо нам всем следует поверить в колдовство.

Кирстен замерла.

— Так вы по-прежнему считаете, что совершено убийство?

Он ухмыльнулся.

— Я думаю, что она умерла естественной смертью, и все. Но что об этом думают члены вашей съемочной группы, и убедит ли их такой вывод — это совсем другое дело. — Он разразился смехом.

— Элен, скажи, что ты этого не говорила, — умолял Кемпбел.

Элен молчала. Она смотрела на него, и ее большие янтарные глаза выражали сомнение. Комната погружалась в сумрак. День угасал. Свет неоновых огней падал на ее лицо. В комнате, расположенной на третьем этаже, было тихо.

— Послушай, — встревоженно сказал Кемпбел, — они же установили, что смерть была вызвана естественными причинами.

— Но этому никто не верит, — заметила Элен.

— Но не можешь же ты думать, что я убил эту женщину, чтобы отомстить Кирстен! — заорал Кемпбел. — Я ее ненавижу, это правда, но не настолько, чтобы попасть из-за этого в тюрьму…

— Это не ненависть, Дэрмот, — возразила Элен. — Ты хочешь ее. Ты изнываешь от желания обладать ею.

— Это какое-то безумие! Я хочу тебя. Я ведь даже просил тебя выйти за меня замуж!

— Потому что ты знаешь: тебе никогда не удастся заполучить Кирстен.

— Нет, потому что я люблю тебя. — Он нажал пальцами на усталые глаза. — Не делай этого со мной, Элен, — пробормотал он. — Пожалуйста, не надо.

— Имеет ли к этому отношение Диллис Фишер или ты действовал по собственному почину?

— Действовал? Ты все еще говоришь об этом так, как будто я убил ее.

— И ты, черт возьми, тоже! Я видела твою вчерашнюю статью. Сейчас наверняка все британские газеты уже пишут, что соперница Кирстен была очень похожа на Пиппу Макалистер. Будь осторожнее, Дэрмот, ты ступил на скользкую дорожку, подбросив подозрение, что Кирстен причастна к смерти Анны.

— Ты не можешь утверждать, что она тут ни при чем, — заявил Кемпбел. — Взгляни на факты, Элен. Внимательно взгляни на них и скажи мне, у кого был более серьезный мотив, чем у нее, желать смерти Анны Сейдж?

— Плевать мне на факты, — обрезала Элен. — Меня беспокоит одно: чтобы ты не был причастен к этому.

— Уверяю тебя, что я непричастен. — Неожиданно глаза его блеснули. — А ты можешь сказать мне то же самое? — с вызовом спросил он.

— Что-о! — Элен вскочила, не веря своим ушам. — Ты что же, подозреваешь меня? С какой стати мне, черт возьми, желать смерти Анны Сейдж?

— Чтобы соединить Кирстен с Лоренсом и раз и навсегда закрыть мне доступ к ней.