– Ладно-ладно льстить, Лев Иванович, но в нашем с тобой возрасте учиться уже поздно. И одет ты не слабее меня, и одеколон у тебя не из Малаховки, а из Парижа.

Бардин вышел из-за стола, пожал Гурову руку.

– Через семь минут нас ждет министр. Точнее, он ждет тебя, а я так, лицо сопровождающее. Зачем тебя приглашает министр, я знаю, но не скажу, а к тебе просьба…

– Знаю, Николай Ильич, мне следует помалкивать. Ну, коли известно, что Гуров человек разговорчивый, зачем его приглашать? Ведь никому же не придет в голову пригласить Задорнова и просить помалкивать? От меня молчащего толку-то никакого. Министр мне ничего нового, интересного сказать не может, а я буду молчать – хороший натюрморт получится.

– Выговорился, и славу богу. – Бардин задержался у дверей приемной, поправил галстук, оглядел Гурова. – Вообще-то к министру положено являться в форме.

– Меня сняли звонком с разработки, в которой я работаю под легендой коммерсанта, – ответил Гуров.

Министр выбрался из-за огромного стола, шагнул навстречу гостям. Он тоже был в штатском костюме и далеко не российского пошива; все остальное: и рубашка, и галстук, и туфли – были фирменными, однако мужчина не смотрелся, а рядом с Бардиным, тем более Гуровым, выглядел ряженым мужиком. Он кивнул заместителю, излишне мужественно пожал руку Гурову, сказал:

– Полковник Гуров, мы знакомы, извини, запамятовал?

– Нормально, господин министр, полковников много, – ответил Гуров, улыбаясь. – Я у вас дважды был на совещаниях, в толпе затерялся.

Раскованность и свободная речь полковника вызвали на лице министра кислую улыбку, он жестом пригласил гостей присесть за стол для совещаний, который походил на полированное шоссе и был рассчитан человек на пятьдесят. Министр сел во главе стола, словно пристяжные, гости устроились по бокам, причем Гуров сел не рядом, а через два стула от хозяина, любил видеть человека в фас, а не в профиль.

Хозяин налил себе боржоми, жестом предлагая присоединяться, отпил из стакана, сказал:

– Ну, крутить-вертеть не в моих правилах. Скажи, Лев Иванович, в операх бегать не надоело?

– Надоело, так я другого не умею, – ответил Гуров.

– Ну а если бы я тебе главк возглавить предложил? – Министр взглянул испытующе.

– Польщен, господин министр, но я по природе не руководитель, а исполнитель.

– Ты что же, человек совсем не тщеславный? – удивился министр. – Не хочешь стать генералом, иметь персональную машину, дачу, нормальную зарплату?

– Я очень тщеславный, господин министр, моего тщеславия на десятерых хватит, – серьезно ответил Гуров. – Только я кто? Слесарь-инструментальщик, уникальный, единственный в своем роде. А вы мне предлагаете стать начальником цеха, одним из многих, и на каждой летучке с меня стружку снимать. Нет, я на такой обмен не пойду. А уж по сравнению с нынешним начальником главка я людей только смешить могу.

– Я Петра Николаевича уважаю, он великолепный специалист, однако возраст…

– Извините, господин министр, но мы выбираем Президента, который не моложе Орлова, а Россия, как известно, не главк министерства, – сказал Гуров и убрал ногу, на которую пытался наступить Бардин.

Министр смотрел на Гурова долго, не мигая, словно сова, затем значительно произнес:

– Вы правы, полковник, мы не сработаемся. Свободны.

– Благодарю. – Гуров слегка склонил голову. – Вы настоящий министр и психолог. Всего вам доброго.

Когда Бардин в коридоре догнал Гурова, схватил за плечо, то спросил:

– Ну чего ты добился? Думаешь, после твоего выступления Петр Николаевич усидит в своем кресле на час дольше?

– Чтобы уволить генерала, даже министру требуется время. А у этого деятеля времени нет. До выборов осталось чуть больше месяца, министра МВД любой Президент отдаст в первую очередь. Преступность, понимаешь! – Копируя Ельцина, сыщик развел руками.

– До чего ты быстро считаешь, – удивился Бардин.

– Кто-то министру сильно на ногу наступил, что он в такие горячие денечки уделил время моей скромной персоне. Меня хотят купить и пригрозить, мол, что хотим, то с тобой и сделаем. Мне пора заболеть. Приступ радикулита не может распознать Академия медицинских наук. Ой! – Гуров схватился за спину. – Накаркал! Давно родненький отсутствовал, видно, решил посетить. – Он держался за плечо Бардина. – Извини, Николай Ильич, тебе придется проводить меня до кабинета.

– Ну, хватит шутить, – сказал Бардин, пытаясь освободить плечо.

– Какие, к черту, шутки! – процедил сквозь зубы Гуров. – Меня в восьмидесятом один добрый человек обрезком трубы хотел зашибить, я увернулся, да не очень ловко. С тех пор время от времени прихватывает, ущемление межпозвонкового диска, понимаешь.

Увидев друга в сопровождении Бардина, Станислав подскочил, помог Гурову усесться в кресло.

– Спасибо, Николай Ильич, – бодро сказал Станислав. – Когда вас подстрелят на поле боя, розыскники вынесут вас на руках, как знамя полка. Я сейчас вызову «неотложку», мы управимся. С полковником подобное не в первый раз.