Мужчина фыркнул и покачал головой, отгоняя хандру, в которую начинал впадать. Устало вздохнув и поднявшись на ноги, он вновь вернулся к работе. Вяло кивнув Даровиту, старик позабыл про него, продолжив свое мрачное дело: оборачивать тела тканью, чтобы затем с почестями похоронить.

Даровит повернулся к пещере. И вновь ему захотелось сбежать. Но что–то тянуло его в черную утробу тоннеля. Возможно, внутри найдутся ответы. Что–то, что придаст смысл всем смертям и насилию; что–то, что поможет понять причины бесконечной войны и кровопролития. Быть может, он отыщет нечто, что поможет осознать последствия случившегося.

Чем глубже Даровит спускался, тем холоднее был воздух. В глубине живота покалывало: предвкушение сливалось с гадким чувством страха. Он не знал, что именно найдет в пещере в конце тоннеля. Еще больше трупов, возможно. Но он твердо решил не поворачивать назад.

Когда тьма окутала Даровита, он вполголоса обругал себя за то, что не взял светостержня. На поясе у него висел меч; легендарное оружие — один из соблазнов, переманивших его к ситам. Он предал джедаев во многом из–за меча, но не желал больше зажигать его и пользоваться его светом. Когда клинок горел в последний раз, погиб Баг, и воспоминания смазывали впечатление от трофея, ради которого Даровит принес столько жертв.

Он знал, что если повернет назад, то никогда больше не рискнет спуститься, и потому шагал вперед, невзирая на тьму. Он шел не торопясь, раскрыв разум, стараясь призвать Силу, чтобы миновать беспросветный тоннель. То и дело он спотыкался и подворачивал ноги. В итоге, пришлось шарить рукой по скалистой стене, руководствуясь ее поверхностью.

Даровит продвигался вперед медленно, но верно. Пол тоннеля все круче уходил вниз, заставляя почти скатываться в темноту. Через полчаса впереди замерцал тусклый свет, мягкое сияние, идущее с дальнего конца тоннеля. Даровит ускорил шаг… и запнулся за край породы, торчащий из грубой земли. Тревожно вскрикнув, он ухнул вперед, упал и покатился по крутому спуску, пока, наконец, не остановился, побитый и потрепанный, в конце тоннеля.

Тоннель открывался в широкую пещеру с высоким потолком. Тусклый свет, что манил Даровита, отражался от кристальных песчинок, вкрапленных в камень, и ясно освещал пещеру. С потолка свисало несколько сталактитов; сотни других мириадом осколков покоились на полу, сорвавшись, когда Каан взорвал бомбу.

Сама бомба — или то, что от нее осталось — висела в метре над землей в самом центре каверны — именно она была источником света. Чуть сужавшаяся к концам серебристая сфера достигала в длину четырех метров от основания до верха, и почти трех метров в ширину. Гладкая поверхность отливала светло–серым цветом, отбрасывала тусклое свечение, и поглощала весь свет, отражаемый кристаллами.

Поднявшись на ноги, Даровит поежился. Он удивился, как сильно замерз; сфера высосала все тепло из воздуха. Он подступил на шаг ближе. Хруст пыли и осколков под ногами звучал глухо, словно ментальная бомба поглощала не только тепло пещеры, но и все ее звуки.

Остановившись, Даровит прислушался к неестественной тишине. Он ничего не услышал, но явно что–то ощутил. Слабую вибрацию, проходящую по полу и карабкающуюся по телу — ровный, ритмичный пульс сферы.

Даровит неосознанно задержал дыхание, сделал еще один неуверенный шаг. Не почувствовав опасности, он облегченно выпустил воздух из легких. Собравшись с духом, он осторожно пошел вперед, вытянув руку, не отводя глаз от сферы.

Подойдя ближе, он увидел темные полосы теней, медленно изгибающихся под мерцающей оболочкой — как черный дым, заточенный глубоко внутри. Еще пара шагов и можно коснуться сферы. Рука слегка подрагивала, но он нагнулся и прижал ладонь к гладкой поверхности.

Разум взорвался воплями чистейшей боли; внутри сферы возопила пронзительная какофония голосов — в муках вскричали жертвы ментальной бомбы.

Даровит отдернул руку и, отшатнувшись, упал.

Они все еще живы! Тела джедаев и ситов поглотила ментальная бомба, обратив их в прах и пепел, но души их выжили, угодив в водоворот взрыва, чтобы провести взаперти целую вечность.

Он лишь на пару секунд коснулся сферы, но причитание душ едва не свело его с ума. В плену неприступной оболочки, они были обречены на нескончаемые, невыносимые страдания. Участь столь ужасная, что разум Даровита отказывался ее принять.

Все еще сидя на земле, Даровит беспомощно зажал голову в руках, ощущая полную бесцельность происходящего. Он пришел сюда искать ответов. А вместо них обнаружил нечто, идущее наперекор самим законам природы, нечто, к чему все его естество питало инстинктивный ужас.

— Не понимаю… Не понимаю… Не понимаю…

Он бормотал это снова и снова, сидя на корточках, и медленно раскачиваясь, по–прежнему сжимая голову в руках.