Хотя ей, например, не хотелось ехать на дачу к его родителям. Но нельзя же так откровенно украсть у них ребенка, в котором весь смысл их жизни? Они просто желают ему добра по-своему, как понимают. Она же может дать этому мальчику гораздо больше. Потому что он теперь понимает разницу между теми своими ровесниками, которые ничего не имеют, и теми, которые имеют все. А к хорошему привыкают быстро.

В пятницу вечером Леня сел в ее машину, и они поехали на дачу. Якушев был уже там, и по его лицу Люда поняла, что муж не прочь пожаловаться на жизнь. Но поскольку жена приехала не одна, делать этого не стал, напротив, стал очень любезен, сам занялся приготовлением мяса к завтрашнему пикнику и даже не напился.

— Мы завтра утром уедем, — сказала Люда после ужина на террасе. — Вернемся к вечеру. Можешь съездить в город, развлечься.

— Даже так? — оскалился муж.

Она оглянулась посмотреть, далеко ли ее мальчик. Леня с радостным лицом раскачивался в гамаке под окнами террасы. Всю вторую половину дня не было дождя, и вечер выдался тихий, спокойный, словно ватным коконом опутанный густым туманом. И Люда зловеще прошипела:

— Ты мне противен.

— Развода хочешь? — понимающе спросил муж.

— Пока я хочу только, чтобы ты отсюда убрался.

— Ага. Значит, я стал лишним. Понимаю.

— Ты мерзкий извращенец. Мне просто некогда тобой заняться.

— Понятно. Амурные дела важнее. И куда вы завтра собрались?

— Представь себе, к его родителям на дачу.

— Прелестно! Смотрины, что ли? Уж не замуж ли ты за него собралась?

— Убью! — Она схватила со стола сковородку.

— Сковородкой? А где твой пистолет? — ощерился муж. — Где ты его прячешь?

— Вот ты у меня где! — Люда бросила на стол сковородку, сжала руку в кулак. — И как ты еще смеешь претензии высказывать?!

Он отступил к окну, примирительно сказал:

— Ладно, делай что хочешь. Я пошутил.

— Уедешь завтра?

— Я буду вести себя тихонечко, как мышка. Костер для вас приготовлю, угольков. Мясца пожарю.

— Мышка, — усмехнулась она. — Жирная крыса, вот ты кто.

— А крысы, между прочим, очень умные животные. И живучие.

— Хватит, Женя. У меня неделя была тяжелой. Пойду полежу.

«С ним разберусь потом. Найду время и обязательно придумаю, что делать. Чтобы замолчал навсегда. Но потом. А сейчас просто полежу», — подумала она. Уже поднимаясь по лестнице наверх, Люда обернулась и увидела, что муж очень внимательно и со странной улыбкой смотрит в окно.

…Люда очень удивилась, когда, проснувшись, увидела в окне солнце. Вот так сюрприз! За ночь тучи выцвели до белизны, разомкнули мохнатые сцепленные руки, и теперь за рваными клочьями облаков показались островки синего неба. Она быстренько встала, спустилась вниз, чтобы на террасе выпить чашку утреннего кофе. Леню решила не будить до последнего. Путь поспит. Почему-то Люда уже считала его своей собственностью и заботилась о его покое так, словно делала это всю свою жизнь.

Хотя потом, в машине, пришлось вспомнить, что у него есть настоящие родители и что надо побыть у них несколько часов, перед тем как вновь отвезти к себе на дачу любимую игрушку. «Игрушка» зевала в машине, развалившись на переднем сиденье, и рассматривала обгонявшие «Тойоту» иномарки.

— Ух ты! Класс! «Мерс» глазастый, вот тачка! Сто шестьдесят прет, не меньше!

— Тише едешь…

— Ну да, — разочарованно протянул Леня, — дальше будешь. А я бы на этой «Тойоте» как газанул! Вам, женщинам, этого не понять.

Она только плечами пожала. Разные бывают женщины.

— Куда сворачивать?

Дорога была паршивой. Дачные участки здесь давали еще в те времена, когда выращивать свои, без нитратов, овощи на подсобных участках только входило в моду. Люди сами корчевали пни и каждый выходной героически штурмовали переполненные электрички. Щитовые домики стояли вплотную друг к другу, на шести сотках, а рядом дремало торфяное болото, с которого полчищами летели в атаку на людей жадные комары. Люди из-за заборов разглядывали серебристую «Тойоту» и удивленно переглядывались: здесь таких богатых не было, все больше пенсионеры да госслужащие. И те и другие до сих пор давились в тех же переполненных электричках, перевозя в сумках на колесиках плоды своего труда в московские квартиры.

Леня отчего-то застеснялся, когда выяснилось, что его дача — третий с краю маленький домик, давно уже требующий покраски. Что гулять на участке негде, потому что он сплошь изрезан грядками, колодец далеко, а мать не ждала гостей и поэтому суетится и постоянно извиняется.

— Ничего не надо, — попыталась улыбнуться Люда.

Она вновь попала на тот забытый материк, который упорно отсекала от себя целых пять лет, выкладывая по кирпичику разделяющую стену из больших денег. А он оказался везде, стоило только вылезти из машины и заглянуть в глаза людям, живущим вокруг. Увы, она слишком многое забыла. А главное, забыла о том, что покинула этот материк, сделав многим людям очень и очень больно.