— А разве не так, милый?

— У меня только одно объяснение.

— Какое?

— Марина. Накануне я дал ей ключи от своей квартиры, второй комплект. Когда между нами все было решено. В моем-то случае никаких ключей не пропадало. Ключи были родные, и дверь никто не взламывал. Неужели она меня просто использовала?

— Вот видишь, милый, как опасно любить? — хищно рассмеялась Варька.

— Я ничего не понимаю! Ничего! — с отчаянием сказал Тимур. — Бред какой-то! Полный бред!

— Ну-ну. Не надо так кричать. Мне, в сущности, наплевать, кто взял мои камешки, ты или твоя девка. Я просто хочу получить их назад.

— Я с ней поговорю. Хотя не представляю, как Марина могла ограбить вашу квартиру.

— Может, у нее есть умный дружок? На «Газели»?

— Не хочу в это верить.

— Милый, это могли сделать только два человека: или ты, или она. Вам и выбирать. Либо ты «брал» для отвода глаз свою квартиру, либо она свою. А может, вы договорились?

Мачеха опять хищно рассмеялась. А Тимур тихо сказал:

— Если бы мы договорились, я бы с тобой здесь сегодня не сидел. Одно знаю точно: никого чужих в этом деле не было. Это мог сделать только кто-то свой.

Они замолчали надолго, и Мила подозвала официанта, чтобы расплатиться. Все, что надо было узнать, она узнала. У нее уже возник план, как поступить с Тимкой.

— Сдачи не надо, — глухо сказала она официанту, прикрыв рот носовым платком, как при насморке. Можно изменить свою внешность, но голос изменить трудно.

К счастью, они и не прислушивались. Мила даже специально прошла мимо: тощая студентка в огромных очках. Ни муж, ни мачеха внимания на нее не обратили. Мила только подумала, что вместе они неплохо смотрятся: высокая, стройная блондинка с медовым загаром и смуглый, весьма загадочный брюнет. Оба очень красивые, эффектные, притягивающие внимание. Интересно, почему они не любовники?

Ее Глебушка все равно был лучше. Он пришел поздно вечером, взъерошенный и потный. Сразу же кинулся в душ, а Мила принялась разогревать ему ужин. С некоторых пор это получалось у нее гораздо удачнее, чем раньше. Ничего не подгорало, и в мусорном ведре оказывались только отходы, а не испорченная еда. Она научилась жалеть каждый засохший кусок хлеба, когда поняла, с каким трудом достаются деньги.

— Уже готово? — спросил Глебушка, выходя из ванной и вытирая полотенцем влажные волосы. Мила нежно улыбнулась:

— Конечно.

— Умница. — Он чмокнул ее в нос, попытался обнять. Мила ловко увернулась, побежала в комнату, принесла бутылку дорогого красного вина. Достала два бокала, накрыла на стол.

— Разливай, мужчина.

Густое вино гранатового цвета тягуче наполнило искрящийся хрусталь. Мила совершенно некстати вспомнила, что бокалы ворованные.

— А за что пьем? — спросил Глебушка.

— Ни за что. Просто у нас праздник.

— Какой?

— Жизнь.

— Хорошее дело. — Он сначала глотнул из бокала, а потом осторожно спросил: — Что-то случилось?

— Ничего особенного, — улыбаясь, сказала Мила.

— Неужели?!

— Что неужели?

— Ты ждешь ребенка? — с сияющими глазами спросил Глебушка.

— Ребенка? — Она рассмеялась. — Дурачок! Нет, конечно.

— Но почему? — Он так потускнел, что Мила сильно удивилась.

— Да что с тобой? Вот уж не ожидала… Видишь ли, Глебушка, когда мы с Тимкой решили немножко пожить для себя, я пошла к гинекологу и вставила спираль. Извини за интимную подробность.

— И что? — испугался он. — Теперь все?

— Что все? Ах, ты про детей! Вот дурачок! Конечно, я могу ее в любой момент вынуть, и все будет в порядке.

— Ну так вынь. Сейчас.

— Глебушка, ты наивен, как новорожденный младенец! Для этого в больницу надо идти.

— Разве? А я думал…

— Это разные вещи. Ну что мне тебе, анатомию, что ли, объяснять?

— Не надо, — надулся он. — Я в школе учил.

— Плохо учил.

— Тогда я не буду пить твое вино. Просто так.

— Не просто так. Я сегодня случайно узнала, что могу доставить мужу очень большие неприятности.

— Прежде всего мне неприятно, когда ты называешь его мужем.

— Ну, от этого теперь не избавиться. Я даже не могу сказать «бывший» муж. Очень уж своеобразно он со мной развелся.