Когда однажды муж приехал домой на «Жигулях», она только руками развела. Бывает! Но это, как с конфетами: будет отдано в мгновение ока. И Вера не ошиблась. Через какой-нибудь месяц «Жигули» исчезли. А они вновь поехали в ресторан «Бега». На этот раз ужинать.

— Малыш, надо бы тебя приодеть, — возбужденно говорил он. Глаза блестели, а на лице блуждала улыбка. — Ты очень красивая женщина. Надо только собой заняться. Пойти к хорошему парикмахеру. Я тебя отведу.

Муж продолжал развивать тему, а у нее сердце екнуло. Вера сразу почувствовала: что-то не то. Он стал думать о ее нарядах. Это защита. Он уходит в глубокую защиту. Модно одеть жену, причесать-накрасить. Чтобы та, другая, не говорила… Не говорила чего?

— Почему ты хмуришься, малыш?

«Интересно, это первый раз, когда он изменил мне, или нет?» — мучалась Вера, разглядывая его красивое лицо. Она хмурилась, он улыбался. Ей казалось, что в эти серые блестящие глаза, на этот чувственный рот, крохотный шрамик на подбородке она может смотреть вечно. Со сладкой болью в сердце. — «Разумеется, нет! Не первый! Откуда среди его знакомых дамский мастер? Причем, дорогой? Хватит! Пора открыть глаза! Он тебе изменяет! Только ли в преферанс играет ночами? О, нет! У него есть другая женщина!»

Вера давно уже научилась падать. Это больно, но это пройдет. Надо сказать себе правду. Он слишком нравится женщинам и слишком уж добр и весел, чтобы хранить ей верность. С такой же легкостью, как раздает им конфеты, он раздает и свою любовь. Оба они в это время оканчивали институт и были женаты уже три года. Вот-вот должны были начаться экзамены. Последние. Получат дипломы, и надо съезжать из общежития, освободить место для новых студентов. Вера подумала, что это конец их браку.

На самом деле все тянулось еще два года. На съемных квартирах, куда она переезжала, и где он появлялся вновь и вновь. С неизменной просьбой:

— Пусти переночевать.

И несмотря на улыбку, блуждающую на лице, Вера видела, что он пепельный от усталости и постоянного недосыпания. Удача от него к тому времени уже отвернулась. Он по-прежнему обладал великолепной памятью и железной логикой, но для таких людей игра без удачи все равно что безалкогольное пиво.

Вера его впускала, сначала в квартиру, потом к себе в постель. Она по-прежнему его любила. И только он умел разжечь в ее сердце пожар, жаркое пламя которого перекидывалось на все ее тело. С пылающими щеками Вера отвечала на его поцелуи и чувствовала себя безумно счастливой. Раскаивалась она лишь наутро, когда подавала ему завтрак.

— Пора завязывать с картами, — говорил муж с неизменной улыбкой. Но улыбка эта была усталой. — Черт знает, что! Не понимаю, что происходит? Времена меняются. Все друг друга кидают. Деньги появились у людей сумасшедшие, но за такие деньги ведь и убить могут! Я боюсь, малыш. Надо что-то делать. Пора самому меняться.

Ей было до смерти его жалко, но она понимала, что настало время пожалеть и себя. Двоих ей не вытянуть. Времена наступили тяжелые. Но ей еще долго пришлось бы собираться с силами, если бы он внезапно не исчез. Месяц прошел, другой, третий… Вера терялась в догадках и даже подумывала, что его убили. Верино сердце екало. Она могла его возненавидеть, но разлюбить не могла. А потом ей пришла повестка в суд. Муж подал на развод. Вера не возражала. Тогда она увидела его в последний раз. Случилось странное: он не улыбался. Напротив, был сосредоточен и, как ей показалось, напряженно что-то обдумывал.

— Не думай, что я тебя разлюбил, малыш, -серьезно сказал он.

И Вера обмерла. Ведь он ни разу не говорил ей о любви! О своей признательности, благодарности — да. Но чтобы «люблю»? И в самом деле: времена меняются!

— Просто так надо, — сказал муж, поймав ее удивленный взгляд.

— А что случилось?

— Я уезжаю.

— Куда?

— Туда.

И Вера сразу поняла, что он уезжает за границу.

— Тебе что, надо оформить брак с другой женщиной?

— Фиктивный брак.

— Это не имеет значения. Не переживай. Если бы ты не подал на развод, я бы сама это сделала. В ближайшем будущем.

— Ты замуж собралась? — ревниво спросил он.

— Я собралась работать.

—А…

Они расстались у здания суда, отныне свободные друг от друга, и каждый пошел своей дорогой. Вера была скорее потрясена, чем обрадована, когда лет через семь в ее очередной съемной квартире раздался телефонный звонок и знакомый голос сказал:

— Чертовски трудно было тебя отыскать, малыш! Но ведь я же умный! И еще умнее! Пришлось напрячь своих многочисленных друзей, половина из которых наши с тобой однокурсники. Ну, здравствуй!

— Что случилось? — напряженно спросила она вместо приветствия. И тут же спохватилась: -Здравствуй. Ты откуда звонишь?

— Оттуда.

— Так что случилось?

— У меня — ничего. То есть все случилось давно. Когда мы с тобой расстались. А ты как? Я знаю, что по-прежнему живешь на съемной квартире.

— У меня есть машина, — зачем-то сказала Вера.

Он рассмеялся. Она тут же представила его лицо: блестящие серые глаза, чувственные губы, уголки которых неизменно приподняты, крохотный шрамик на подбородке. Сердце екнуло. Вера кусала губы, чтобы не разреветься. Пауза затягивалась.