— Переодеться можно?

Тот молча кивнул. Из верхней одежды у него в родительской квартире были только старая кожаная куртка и кашемировое пальто, в котором вчера приехал. Пришлось надеть костюм, чтобы не выглядеть нелепо в новом пальто и старых джинсах. Майор внимательно следил за его переодеванием, потом усмехнулся:

— К следователю как на праздник. Кому хотите понравиться, гражданин Земсков?

— Себе.

Отец, появившийся в коридоре, увидев, что за сыном пришли, буркнул:

— Достукался!

— Тише ты, Боря! — шикнула на него жена. Стоящий в прихожей парень взглянул на Илью с откровенной неприязнью. «Пижон», — прочитал во взгляде. Нарочно задержался перед зеркалом, тщательно причесал волосы. Пока спускались в лифте, его сопровождающие молчали. Илья же гадал, что могло случиться.

У подъезда стояли «скорая» и две милицейские машины. Жители дома толпились рядом, вытягивая от любопытства шеи. Человек, показавшийся Илье знакомым, разговаривал с женщиной, которую Илья встретил вчера на лестнице. Когда шел в квартиру Яны. Ах, да! Это же следователь! Давно не виделись!

Следователь тоже его заметил. Сказал что-то женщине, та повернула голову и быстро-быстро закивала. Илье отчего-то стало не по себе. В это время дверь подъезда открылась, из нее вынесли носилки. Лежащее на них тело было с головой накрыто брезентом. Илья вздрогнул. Неужели труп?

Носилки понесли к машине «скорой помощи», а к нему направился следователь. Подойдя, кивнул неприязненно:

— Здравствуйте, Илья Борисович. Пришлось вновь побеспокоить вас. Боюсь, придется вам проехать со мной.

— А что случилось?

— Убийство.

— И… кто это? — Илья, не отрываясь, смотрел, как носилки запихивали в машину.

— Вы были знакомы с Олегом Яновичем?

— Да. Был.

— Когда видели его в последний раз?

— Вчера. И в первый, и в последний.

— Зачем вы к нему ходили? — Илья почувствовал, что начинает замерзать. До настоящей весны еще далеко, морозец по утрам о-го-го! А он стоит в пальтишке кашемировом.

— Может, я в другом месте расскажу? Холодно.

— А куда вы так вырядились?

— Что значит, вырядился? Оделся, — пожал плечами Илья.

— Хорошо. Пройдемте в квартиру Яновича.

Следователь пропустил Илью вперед. Майор и знакомый парень в штатском тут же пристроились следом. Илья чувствовал себя неловко. Обращаются с ним, как с преступником, на глазах у людей, которые знают его с детства. Только что наручники не надели.

В квартире у Яны, в комнате, на ковре, Илья увидел мелом очерченный силуэт человека. Напрягся невольно.

— Неужели Олег? Его что, убили?

— А вы не знали? — усмехнулся следователь. — Присаживайтесь.

И уселся за стол, на котором стоял компьютер Олега. Илья все еще стоял посреди комнаты, качая головой:

— Как жаль! Такой хороший парень!

— Да бросьте! — высказался следователь. — И садитесь, наконец. Поговорим.

— По-вашему получается, что я его убил? — спросил Илья, присаживаясь в одном из кресел.

Илья вспомнил, как на лестничную клетку высыпала стайка мальчишек, и сказал:

— Я вышел от него без пяти два. Меня в этот момент видели.

— Это нам известно. Кто вас видел, когда и во сколько. Его убили около двух часов. Плюс — минус полчаса.

— Но почему в мою сторону всегда только минус?! Почему вы плюса поставить не хотите?!

— Вы с ним подрались? Так? — Тут только Илья заметил, что в комнате самый настоящий разгром. И кресло, в котором он сидит, стоит не на том месте, где обычно, и пепельница разбита, и на столе беспорядок. — Потом ударили первым, что подвернулось под руку.

Илья огляделся. А что, по мнению следователя, подвернулось ему под руку?

— Пресс-папье, — сказал следователь. — Бронзовое пресс-папье. Его отправили на экспертизу.

— Ах, да! Было такое уродство в доме! Бабушкино наследство, один из осколков кораблекрушения.

— Что-что?

— Яна так говорила, — пояснил он. — Но я Олега не убивал.

— Да что вы говорите! Вы открыли дверь своим ключом, вошли в квартиру и увидели Олега Яновича. Так?

— Ну и что? Почему мы должны были тут же подраться?