– У вас с ней что-нибудь такое?

– С Донной? – Мистер Маджестик бросил взгляд на дверь в гостиную. – Господи Иисусе, ты что, думаешь, я какой-нибудь чересчур озабоченный, или как?

– Она старовата, но ничего выглядит, – заметил Райан. – Я хочу сказать, лучше, чем ничего.

– Ты молодой, у тебя только одно на уме.

– Ну ведь это естественно, правда?

– Естественно. Однако не значит, что про это надо все время думать.

– Правда? А вы про что думаете?

– Мне есть про что думать, – ответил мистер Маджестик. – Например, не остаться ли тут на круглый год? Я хочу сказать, что такого в Детройте хорошего? Я вполне тут могу жить. Говорил уже тебе, что хочу не закрывать заведение на охотничий сезон?

– Вроде бы говорили.

– Есть у меня и другая идея. Охотничий домик.

– Такой, как у Ритчи?

– Нет, он бывшую ферму под него приспособил. Знаешь, что такое шале?

– Точно не могу сказать.

– Такой швейцарский дом – с крутой крышей, почти до земли. Для лыжников. На севере их везде ставят. Сборные.

– Видел на картинках.

– Скажем, поставить парочку, – продолжал мистер Маджестик. – Побольше, каждое приблизительно на десять спален, с чердаком наверху, подключить к центральному отоплению...

– Ведь у вас уже есть коттеджи, – сказал Райан.

– Придется устанавливать новую отопительную систему. Когда температура опустится ниже двадцати, маленькие обогреватели не потянут. Нет, я не "Бей-Виста" имею в виду. Есть тут частный участок, который один тип, как я знаю, хочет продать. Стоит сам по себе, кругом лес, рядом озерцо. Знаешь, дорога туда идет мимо лагеря сборщиков вверх, мимо домика Ритчи.

– Вот как?

– Проедешь с полмили, увидишь табличку "Роджерс", сверни налево и двигай вверх по дороге на холм через лес.

– Отовсюду далеко.

– Точно. Вот там и поставить шале, разместить двадцать охотников, брать по двадцать баксов в день с каждого. А за три полные кормежки, коктейли со льдом и все прочее – двадцать пять баксов в день.

– Здорово.

– В самом сердце оленьего царства. Но видишь, с озером можно вдобавок заполучить охотников на птиц. Есть ребята... Господи, я могу насчитать хоть десяток знакомых ребят, которые за это ухватятся не задумываясь. Да еще у всех имеются друзья-охотники.

– Почему бы вам это не провернуть?

Мистер Маджестик уставился на Райана и пожал плечами:

– Может быть. Не знаю.

– Будете зарабатывать пятьдесят баксов в день.

– В целом. Да, но мне нужен парень, а может быть, пара парней, понимаешь, чтобы умели готовить, да и обращаться с оружием.

– В чем проблема?

– Никаких проблем, только надо подыскать нужных парней. Знаешь какой-нибудь толк в оружии?

– Я им торговал, – объявил Райан. – Охотничьи ружья, дробовики, в спортивном магазине.

– Я думал, ты поваром был.

– Угу, это тоже. Главным по жарке.

– Ты хороший повар?

– Конечно. Главным образом чизбургеры, только к ленчу приходится все готовить – филе, яичницу, кексы, сандвичи. Официантка принимает заказы, а ты готовишь.

– Для молодого парня, – заметил мистер Маджестик, – ты, по-моему, много дел переделал.

– Немало. – И Райан рассказал мистеру Маджестику, как работал поваром, продавцом в магазине спортивных товаров и в "Сирсе" [15] , но не упомянул про работу по чистке ковров, так как именно там познакомился с Леоном Вуди.

Сначала на этом месте работал один приятель Райана. Он решил уволиться и пойти в школу, где обучают электронике, но не хотел подводить босса и поэтому сообщил Джеку о работе. "Плата хорошая, труд не слишком тяжелый, бываешь в больших красивых домах. Тетки, богатые куколки, богом клянусь, не поверишь, в чем они по дому разгуливают, все свои прелести напоказ выставляют. Старик, некоторые прямо так и напрашиваются", – распинался приятель. "Да ну", – отозвался Райан. А приятель добавил: "Знаешь, нагнется за чем-то, а лифчика нет. Или ходит, а халат расстегнутый".

Райану никогда ничего подобного увидеть не довелось. Он вообще очень редко кого-нибудь видел, только когда хозяева приходили и уходили. Через несколько недель до него дошло, что приятель попросту приманил его россказнями про женщин, ну и ладно, ничего. Работа ему нравилась. Особенно нравилось бывать в чужих домах, видеть личные вещи, принадлежавшие неизвестным людям. Это совсем другое дело, чем приходить домой к друзьям. У него возникало странное ощущение, особенно когда он оставался один в комнате, в тишине, наступавшей после того, как он выключал машину, или в одиночестве поднимался по лестницам в спальни. Казалось, будто что-то должно произойти.