– Слыхал, Билл? Твой дружок, оказывается, наведался сюда прошлой ночью, – сказал Бад тоном, будто был вполне доволен собой.

Только Бада Блэкуэлла ему сейчас и недоставало!

Билл посмотрел на мистера Уортмана. На нем был комбинезон, поверх старый пиджак, и он сосредоточенно глядел в свою чашку, не переставая помешивать сахар. Мистер Уортман выглядел так, словно в семье кто-то только что скончался. Он прожил здесь полвека, четверть века гнал самогон и никогда еще не испытывал из-за этого никаких неприятностей.

У Вирджила Уортмана на лице застыло злобное выражение, он поминутно сжимал и разжимал кулаки, играл желваками. Может, и правда Вирджила происшедшее задело за живое, но, скорее всего, он злится и распаляет себя за компанию с дружком, Бадом Блэкуэллом.

– Я видел его при свете фонаря, – сказал Вирджил. – Он это, никаких сомнений! Они привезли с собой такие мощные фонари. Кто-то позвал Фрэнка Лонга, он сказал: "Фрэнк!" – и навел на него луч от фонаря. И я увидел его лицо. Он стоял во дворе. После того как они ранили дядю, никто из них даже не нагнулся посмотреть, что с ним! А я тебе вот что скажу... Уж я-то взгляну на морду этого Фрэнка Лонга, когда пристрелю его! Взгляну убедиться, что он сдох!

– Вирджил, – сказал шериф Бэйлор, – будь добр, замолчи. Пусть расскажет твой отец. Я хочу, чтобы Билл его выслушал, а потом скажу тебе, что можно делать и чего нельзя.

Кей Лайонс передала Биллу чашку кофе. Потом принесла кувшин с молоком и сама, не спрашивая, долила ему молока. Смотрела она при этом ему в глаза, но молчала, и взгляд у нее был какой-то отсутствующий.

– Машин мы и не видели, – сказал мистер Уортман. – Они оставили их внизу, на дороге. Мы только слышали шум моторов, когда они уезжали, а подкрались они тихо. Одни сразу вломились в дом, а другие пошли вдоль ручья к котлу. Они знали, где искать! Мы переделали под самогонный аппарат лохань, в которой раньше стирали, и спрятали его далеко в лесу, но эти гангстеры знали, куда надо идти.

– Значит, тот, кому было известно, где аппарат, повел их прямо туда, – подвел итог Элмер Бэйлор.

В комнате воцарилась тишина.

– В темноте его нипочем не отыскать, если не знать точно, где он, – проговорил мистер Уортман.

Бэйлор нахохлился, сверкнули глаза под стеклами очков и оправа из нержавейки.

– Скажи-ка, ты слышал, как они там шуруют? – Он не сводил с мистера Уортмана глаз.

– А как же! Как только заслышали пальбу, сразу повыбегали на двор. Мы и не знали, что другие остались тут, покуда дядюшка Джим Боб не вышел со своим дробовиком. Только он показался на крыльце, кто-то и пальнул в него, а он сразу будто поперхнулся. Знаете, издал такой звук, будто полощет горло. И упал... Как только они уехали, мы побежали к котлу и увидели, что он весь продырявлен пулями. И все порушено топорами. И бочонки с суслом, вообще все...

– Они забрали что-либо с собой? – спросил шериф.

– Большую часть самогона. И бутыли поразбивали. А хорошие бутыли совсем не просто купить...

– Они что-либо сказали до того, как уехать?

– Мы все были на крыльце, хлопотали вокруг дядюшки Джима Боба. И тут один из них крикнул: "Уортман, ты меня слышишь?" Я ответил: "Слышу".

– Чей это был голос? Фрэнка Лонга?

– Да не знаю я! Я бы его по голосу и не отличил.

– Да, ну так что он сказал?

– Сказал, если я восстановлю самогонный аппарат, они явятся и снова все порушат. Сказал, что разобьет все котлы в нашем округе, если Билл Мартин не отдаст им сто пятьдесят бочонков своего виски.

За столом все зашумели. Шериф Бэйлор терпеливо дожидался, когда все замолчат. Он переводил взгляд с мистера Уортмана на Билла и обратно.

– Что ты ответил? – спросил он, когда стало тихо.

– А что я мог ответить? Бад Блэкуэлл буркнул:

– Уж я бы нашел что ответить этому засранцу!

Шериф Бэйлор повернулся к нему.

– Ты уже поговорил с Фрэнком Лонгом! – сказал он. – Помнишь, позавчера, на улице? Когда ты умолкнешь, я сам тебе кое-что скажу.

Отец Бада, сидевший за столом напротив мистер Бэйлора, встрепенулся.

– Охолоните-ка, – затараторил он, – пока все мы не зашли слишком далеко! – В свое время, в молодости, мистер Блэкуэлл был таким же острым на язык, самоуверенным и задиристым, как теперь его сынок. Он был точь-в-точь Бад, только постаревший, лысый и с усами, как у президента Тедди Рузвельта. – Лонг прицелился в Бада, когда Бад ему врезал!

– Это правда? – спросил Бэйлор с ехидцей в голосе. – Ты что, там был? Тогда, должно быть, видел и то, как твой сынок достал нож, а потом схлопотал по ушам!

– Кто вам сказал про нож?

– Реймонд, другой твой отпрыск. Ладно, если у вас все, я хочу кое-что всем сказать.

– Больше им не удастся напасть исподтишка, – заявил Бад Блэкуэлл. – Дайте срок – пусть только сунутся к нам!

Шерифу Бэйлору стало нехорошо. Он вспомнил, что ему уже семьдесят четыре года и у него высокое давление. Он медленно сосчитал про себя до десяти. Если он сейчас врежет паршивцу Баду Блэкуэллу рукояткой от кирки, то свалится замертво. Это еще полбеды! Как бы ему сейчас не сорваться на крик. Если жилы на лице вздуются, – это они запомнят надолго! В гроб его будут класть, а скандала не забудут. Надо успокоиться, надо успокоиться...