— Айболит! — негромко окликнул санинструктора майор. — Ты в оружейке?

— В оружейке, — раздалось из-за двери. — А чего граната не взрывается?

— Это специальная граната, она взрывается только по четвергам и пятницам. — Медведь остановился перед дверью. — В ней особое взрывчатое вещество, гексокирпич… Айболит, я тут стесняюсь спросить, а ты вылезать оттуда вообще планируешь?

— Хотелось бы, — невесело отозвался тот. — Фонарь уже можно зажечь? Они на свет лезут, словно пчёлы на мёд.

— Зажигай, — разрешил майор, — лезть больше некому. Это ты их всех?

— Я, — печально ответил санинструктор. — Выбора не было. Выхода отсюда нет, не убежишь. — Из-за двери раздался лёгкий хруст ломающегося химического фонаря, и света стало больше. — Коля… — Айболит замолчал. — Ты не… не освободишь проход? Мне немного не по себе. Два дня на них смотрю… не знал, что Зомби умирают с открытыми глазами.

— Что вообще произошло? — Здоровяк ухватил верхнего мертвеца и выдернул его из дверей. В воздухе запахло разложением, и майор, поморщившись, осторожно отложил тело в сторону. Швырять погибших боевых товарищей не хотелось, не их вина, что всё так закончилось. — А то я всё пропустил.

— Да хрен его знает, — устало ругнулся Айболит. — Я здесь, в оружейке был, проводил плановую проверку индивидуальных аптечек и медицинского НЗ. Сроки годности сверял, препараты менял, бумажки заполнял, короче, с самого утра тут сидел, Я даже не помню, сколько времени было, когда дали вводную: мощный Выброс. Ну, вводная, так вводная. Все бросились выполнять, меня дежурный тут закрыл, и всё. Чего мне время зря терять с этими учениями? Я лучше серьёзную работу доделаю. А потом действительно ударило. Очнулся в полной темноте, освещение не работает, в том числе автономное. Мобильник не включается, УИП и ЛАР сдохли, что случилось — не пойму. Вскрыл аварийный шкафчик, зажёг фонарь, подошёл к телефону, думал, дежурного вызову, а связи нет. Дверь снаружи заперта, ключа тоже нет. Достал автомат, начал в двери прикладом долбить. Часа два долбился, потом слышу, замок щёлкает. Обрадовался, решил, вспомнили про меня. Дверь начала открываться и встала, я её толкаю, она не идёт. Я кричу, мол, заклинило дверь, не могу открыть. Вот тут дежурный и появился. Смотрит на меня глазами клинического идиота и молча лезет в щель. Я ему: ты чего такой, чего случилось-то вообще, а он пролез и за горло меня…

Айболит вновь умолк, и несколько секунд Медведь оттаскивал от двери трупы в полной тишине.

— Хорошо, автомат в руках был, — тихо пробормотал санинструктор, — отбился прикладом. Взял его на мушку, говорю, отвали, придурок. Тут он за пистолет и схватился. Пришлось стрелять. Я не сразу понял, что с ним… — Он снова сделал паузу и продолжил: — Он три раза вставал, прежде чем умер. Потом на выстрелы сбежались остальные и тоже стали в дверь лезть. Пришлось опять стрелять.

— Чего же ты их так далеко запустил? — покачал головой здоровяк. — Они же все почти внутри! — Он вытащил последний труп и осторожно заглянул в дверную щель. — Почему сразу не стрелял, когда только появлялись?

Седой, как лунь, Айболит сидел перед входом, на усыпанном стреляными гильзами полу. С одной стороны от него лежал автомат, с другой светился химический фонарь.

— Так ведь свои же… — тоскливо прошептал он. — Я ж вам всем «Пиявки» ставил да царапины заклеивал… как стрелять-то… — И санинструктор бессильно уронил руки.

— Жжётся немного, — ответил он на вопросительный взгляд Айболита. — Даже не могу понять, что именно, больная рука или тот минерал, что вы ко мне прилепили.

— Оба. — Копающийся в рюкзаке санинструктор подал Медведю консервную банку армейской перловой каши. — Как головокружение?

— Ещё плаваю, — улыбнулся учёный. — Это надолго? Я имею в виду минералы.

— Метаморфиты? В вашем случае, часа на два, — ответил тот. — «Пиявку» сниму немного раньше, «Медсестра» пусть висит. Я прослежу. А сейчас вам необходимо поесть.

— Спасибо, я не голоден, — отмахнулся тот. — Кушайте без меня. Бутылочки с водой вполне достаточно.

— Это действие антидотов, — возразил Айболит. — На самом деле организм испытывает сильное истощение, вы же двое суток без еды. А поскольку медицинские меты используют ваши АТФ, от действия оно будет только усугубляться. Для истощённого человека ничем хорошим это не закончится, так что поесть вам необходимо.

— Слышал, Никита? — Медведь в две секунды вскрыл боевым ножом банку с кашей и протянул её Степанову. — Доктор сказал «в морг» — значит, в морг! Бери и ешь. Нож дать?

— У нас для этих целей есть вилки. — Николаева открыла небольшой чемоданчик, внутри которого обнаружился солидный набор одноразовой посуды и столовых приборов.

— Ого, какая предусмотрительность! — оценил санинструктор, извлекая из рюкзака очередную консервную банку. — Уважаю!

— Людмила Петровна у нас большой специалист по командировкам, — улыбнулся Степанов. — У неё всегда под рукой множество полезных мелочей. А вот я постоянно забываю про них, из-за чего потом частенько приходится сожалеть.