Обогнув красноватую скалу, угрожающе нависшую над россыпью мелких белых камешков, они оказались на широкой площадке с торчавшими кое-где пучками чахлой травы. С одной стороны вздымалась отвесная скала, изборожденная глубокими трещинами, сзади, за их спинами, громоздились острые обломки, а прямо перед путниками зияла пропасть. Только теперь стало видно, как высоко они забрались. Вдалеке синели вершины соседних гор, и небо было гораздо ярче, чем внизу.

В тишине чуть слышно шуршала трава, колеблемая легким ветром. Соня осмотрелась: площадка, на которой они оказались, нависала над пропастью, как крошечный балкон, прилепившийся к башне громадного мрачного замка. И дальше пути не было. Последний белый камень лежал у ее ног. Луми робко потянул ее за рукав:

— Похоже, мы в ловушке, Рыжая… Неужели я ошибся и повел тебя не той дорогой? Смотри, отсюда идти некуда, разве что вниз, и ничего похожего на пещеру. Ох, что я наделал!

Девушка ничего не ответила. Жгучие слезы обиды и отчаяния вдруг брызнули из глаз, и она почувствовала себя маленьким обманутым ребенком. Не в силах сдержаться, Соня опустилась на колени и зарыдала:

— Зачем! Зачем он послал меня сюда! Я хотела узнать ответ, и больше ничего! Будь ты проклят, Адзир-Кам! И эта подлая Тропа! А-ах, Луми, значит, я так никогда и не узнаю…

— Тише, тише, Рыжая! — Луми присел рядом и положил руку ей на плечо. — Слышишь, там, за валуном, раздался какой-то звук! То ли хрип, то ли стон… А может, мне показалось?

Всхлипывая и вытирая рукавом слезы Соня прислушалась. Нет. Ни звука не доносилось из-за большого камня, лежавшего почти в самом центре площадки. Не раздумывая долго, она вскочила и направилась туда, куда указывал Луми. Мальчик нерешительно пошел за ней, вытягивая шею, словно ожидая увидеть притаившееся чудовище.

Сделав несколько шагов, девушка тихонько вскрикнула и остановилась: из-за каменной глыбы торчали морщинистые высохшие ноги с натруженными ступнями, едва прикрытые грязно-серым подолом длинного одеяния. Послышался чуть слышный стон. От этого жалобного звука у Сони вдруг защемило сердце, и она, забыв обо всем, бросилась вперед. В тени, отбрасываемой отвесной скалой, лежала, раскинув худые руки, седая как лунь, сморщенная старуха. С трудом шевеля запекшимися губами, она бормотала:

— Воды… воды… О-о-о, пить! Пить…

Девушка быстро отцепила от пояса флягу и осторожно влила несколько капель в узкую щель меж пересохших губ. Старуха замотала головой, как будто пыталась поймать тоненькую струйку. Соня снова и снова вливала ей в рот по глотку воды, боясь, что та захлебнется. Наконец со слабым стоном несчастная открыла глаза и немного приподнялась:

— Еще… Еще воды! Где вода! Пить!

Ее глаза, сверкнувшие из-под тяжелых век темным огнем, остановились на кожаном сосуде, не замечая девушки. Дрожащая рука с трудом потянулась вверх:

— Дай мне ее! Дай скорее флягу! Там вода, вода, вода!

Соня помогла старухе сесть и, поддерживая трясущуюся голову, приложила горлышко фляги к жадно раскрывшимся губам. Девушка вдруг, вспомнила, с каким нетерпением сама прильнула к подарку Эссы, когда, измученная штормом, выбралась наконец на берег.

Старуха все пила и пила, и силы прямо ни глазах возвращались к ней, словно в маленьком сосуде оказалась не простая речная влага, а чудодейственный эликсир. Девушка поспешно отодвинулась от незнакомки подальше, немного испуганная происходившей с ней переменой: уже не измученная сморщенная старуха, похожая на корявый сучок засохшего дерева, а цветущая женщина со смуглым лицом и блестящими черными волосами сидела перед Соней, не в силах оторваться от фляги. Грязные лохмотья превратились в длинное платье из темно-серого переливающегося шелка, а на бурый песок опиралась сильная молодая рука.

— Ах, как хороша твоя вода, Эсса! — звучным голосом проговорила черноволосая, легко поднимаясь на ноги. — Ну, что ж, и это испытание вы прошли, отчаянные, неразумные дети! Вы там, куда так стремились, — во владениях Морты, Матери Времени!

Соня и Луми, ошеломленные, стояли, прижавшись к холодной скале, и не отрываясь смотрели на величественную фигуру, медленно приближавшуюся к самому краю обрыва.

Женщина разжала руку, и чудесная фляга, дар Повелительницы Вод, полетела вниз, в пропасть:

— Вот и все… Теперь у вас Не осталось ничего лишнего. Не бойся, девочка, это останется с тобой! — взмахнула Морта широким рукавом, заметив, как Соня судорожно сжала в кулаке круглый камень, болтавшийся на груди. — А сейчас подойдите сюда, дети мои, я желаю поговорить с вами! — И она медленно подошла к каменной глыбе, около которой еще так недавно лежала в образе умирающей старухи.

Взмах руки — и камень превратился в огромный базальтовый трон, богато украшенный драгоценными самоцветами, ослепительно сверкавшими в лучах солнца. Голову женщины теперь венчал царственный убор, переливавшийся множеством сияющих аметистов.

— Сядьте поближе и не смотрите на меня с таким испугом! — Женщина показала на два возвышения у подножия трона, и они тотчас превратились в резные мраморные табуреты. — Луми, мальчик, не сжимай так упрямо губы! Все испытания позади, ты можешь говорить со мной, не боясь подвоха! Да, я знаю, ты очень, очень осторожен и не по годам рассудителен! Не то что Рыжая Соня, твоя подружка! Ха-ха-ха! Ей бы немного твоего здравомыслия! Но все приходит со временем — уж я-то знаю!

Она немного помолчала, глядя на них с задумчивой улыбкой. Потом продолжила, и ее голос зазвучал по-матерински мягко: