Хауран, прекрасный Хауран, он был в ее воображении неотделим от дядюшки Джергеса, остепенившегося пройдохи и блистательного аристократа, чувствовавшего себя одинаково вольготно и во дворце правителя, и в самой затрапезной харчевне…

А Шадизар! О, Шадизар — это, конечно, толстый крикливый купец, до невозможности заплывший жиром, торгующийся из-за каждого гроша и надувающий своих покупателей с ловкостью истинного чародея! А если ты даже поймешь, что обманут, — на него все равно невозможно сердиться: с лукавой улыбкой он смотрит в глаза, толстый живот колышется от добродушного смеха, и обманутый, расхохотавшись в ответ, тут же принимает приглашение закрепить сделку кубком доброго вина…

Ну а маленькие городишки, стоило Соне как следует осмотреться, тоже начинали будоражить ее живое воображение, и вскоре возникал образ, навсегда связанный с таким местом. Вот и Керсис — мрачноватый, окруженный высокой крепостной стеной, — сначала показался девушке похожим на воина, одетого в латы и до зубов вооруженного. А потом… Фирена, Адзир-Кам, демон в колодце и старуха, напоминающая ворону… Нет, этот город, такой маленький, больше всего походил на свою тайну, заключенную в башне гадальщика, — на многоликое Зеркало Снов…

Но, как только Соня вспоминала о нем, в ушах опять начинала звучать тихая мелодия флейты, переплетаясь с зовущими голосами: «Соня, Соня, Рыжая Соня!» Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и стала внимательно всматриваться в приближающиеся контуры неведомого города..

— Луми, смотри, как это может быть — мгновение назад торчала высоченная старая башня, а теперь ничего нет… Только стена! О, и там тоже — гляди, вместо голубого купола возвышается красный шпиль! Невероятно! Пошли скорей, я хочу увидеть все это поближе! — И она, сгорая от любопытства, прибавила шагу.

Город был огромен. Наверное, никак не меньше Шадизара — крепостная стена, его окружавшая, убегала в стороны, охватывая возвышавшиеся над ней острые шпили, полукруглые купола, зеленые кроны могучих деревьев. Сама стена все время колыхалась перед глазами, как будто путники смотрели на ее отражение в зыбкой воде. А то, что виднелось за ней, непрерывно меняло свой цвет и форму — пышные дворцы исчезали, а на их месте в мгновение ока возникали новые, еще более прекрасные.

— Будет лучше, Рыжая, если ты перестанешь таращиться на все эти превращения и вспомнишь, куда и зачем мы идем, — неожиданно сердито заявил Луми. — Гляди прямо перед собой, никуда не сворачивай, ни с кем не говори. Кажется, за то время, что мы идем по Белой Тропе, ты насмотрелась в достаточной мере на всякие чудеса! Запомни, Рыжая: Воздух — самая обманчивая из всех стихий. Из него можно создать все что угодно: и города, и замки, и даже людей. Да ты хоть понимаешь, о чем я говорю? Опять задрала голову и любуется башнями! Эй, Рыжая! Смотри только вперед и слушай только меня! — И он наградил Соню весьма ощутимым тумаком под ребра.

Девушка вскрикнула от неожиданности:

— Как ты смеешь! Луми, ты с ума сошел! Да я тебя сейчас…

— Еще не хватало нам с тобой тут сцепиться! Рыжая, опомнись: это не город, это ловушка! — Луми снова ткнул ее в бок кулаком. — Хочешь уцелеть — послушайся меня! Дай-ка руку, иди и не вздумай вырываться! Ворота уже рядом. Молчи и продолжай спокойно шагать, как будто ничего не видишь!

Рослые хмурые стражники стояли у широких ворот, преграждая путь. Грозно сверкали острые секиры, неприветливы были слова воинов:

— Зачем путники пожаловали в город? Нищим оборванцам здесь не место! Где ваши дары могучей повелительнице Арое? Может, вы прячете дивные сокровища в поясах? Или под рубахами? — И стражники издевательски расхохотались, выставив вперед отточенные навершия секир.

У Сони от гнева и возмущения кровь бросилась в голову… Она собралась достойно ответить наглецам, но в этот миг Луми изо всех сил наступил ей на ногу и решительно потянул вперед. Сверкающая сталь была совсем рядом, еще немного — и их проткнут, как букашек. Но мальчик, не останавливаясь, шел прямо на свирепых воинов и тащил за собой упирающуюся Соню.

Безуспешно пытаясь выдернуть руку, девушка на мгновение зажмурила глаза, а когда она их открыла — ни стражи, ни ворот не оказалось и в помине. Они стояли посреди неширокой улицы, мощенной белым камнем, а со всех сторон раздавался гвалт большого торгового города: ревели ослы, визжали детишки, сновали уличные торговцы водой и сластями, громко расхваливая свой товар, со всех сторон слышались заманчивые призывы лавочников, аппетитно пахло жареным мясом и горячим хлебом.

— Ни слова. Рыжая, иди и не смотри по сторонам! — прошипел Луми, двумя руками вцепившись в Сонину ладонь. Он держал ее, словно норовистую лошадь, в любой момент ожидая от девушки какой-нибудь неожиданной выходки.

Соне и впрямь невыносимо хотелось рассмотреть все поближе, хоть одним глазком заглянуть в богатые торговые ряды, купить свежую лепешку и пахнущий дымом сочный кусок мяса… Ее рука уже нащупывала болтавшийся на поясе кошель, но Луми упорно тащил ее дальше, не позволяя задерживаться.

Вдруг далеко впереди раздался рев множества труб и зычные крики охранников. Улица мгновенно опустела: лавки закрылись одна за другой, как под землю провалились чумазые ребятишки и уличные торговцы, даже ослы с тележками скрылись неизвестно куда. Соня и Луми оказались в одиночестве на середине притихшей улицы, и все ближе раздавались громкие окрики и оглушительный рев труб.