— Я? — вне себя кричишь ты. — Я должен превратиться в это мерзкое создание? В противного крошечного тролля?

— Твое желание для меня приказ, господин, — говорит один из троллей.

Он пронзительно свистит, и вот тебе: ты становишься тем самым созданием, о котором только что говорил. Теперь ты — тролль!

Что подумают ребята в школе, когда увидят тебя?

— Что ж, — говорю, — нет худа без добра. По крайней мере, теперь я буду возглавлять очередь за ланчем, а не изображать, как раньше, ее

Да! Ты плывешь!

Выплываешь из пещеры. В ночную тьму. Бросаешь взгляд вниз и видишь озеро.

— Эй! Там, внизу! — кричишь ты.

Может быть, кто-нибудь еще бодрствует в бунгало Лесного уголка. Но никто не слышит. Никто не видит, как ты паришь и уплываешь, уууппплыыыываааееееешь.

Ты проплываешь над Лесным уголком, и, по мере того как ты уносишься, тело твое сморщивается и ужимается. Ты вдруг становишься легким как перышко.

— Господи, до чего же я тоненький. Будто листок папиросной бумаги, — отмечаешь ты. — Это, должно быть, от нехватки кислорода и от дурного воздуха, которого я наглотался в пещере.

Тебя несет к въезду в лагерный поселок, а ты все сжимаешься и сжимаешься. Вон там — автостоянка с машинами. А вон гирлянда бумажных фонариков — знак приветствия приезжающих на лето в Лесной мир.

Совсем недавно ты их видел с земли. Сверху тебе еще не приходилось их видеть. Так близко к горящим бумажным фонарикам ты никогда не был.

— О Боже! — вскрикиваешь ты.

Приказы мерзкого тролля не имеют власти над тобой! И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, в чем здесь дело.

У тебя закрыты руками уши! Ты не слышишь свиста, от которого Тодд и Лорен впали в транс. Стало быть, пока вибрация тролльего свиста не достигает твоих ушей, ты в силах противостоять ему.

Ага, думаешь ты. В таком случае, у него не вся сила!

Эх! Не надо было думать об этом! Тролль явно читает твои мысли. И чтобы показать тебе, что ты ошибаешься, он произносит слово: гизакк!

Что это означает, ты не понимаешь, но знаешь одно: пора хватать в охапку Тодда и Лорен и сматываться отсюда подобру поздорову.

— Бегите! — кричишь ты им.

В их глазах появляется что-то разумное, они выходят из транса.

— Бегите! — снова вопишь ты.

Ты уже в другом тоннеле. Ты в этом уверен. Здесь все по-другому.

Мощный напор тоннеля Волн явно ослабел. Ты плывешь по тихой водной глади. Этот тоннель узкий, и потому чувствуется движение воздуха.

Но глаза по-прежнему ничего не видят сквозь мрак, и ты плывешь наобум. Запах серы исчез, теперь воздух лишен какого бы то ни было запаха вообще.

— Я снова могу дышать! — кричишь ты в темноту.

— Дышать, дышать, дышать! — возвращает эхо твой голос.

— Эй! — кричишь ты снова, чтобы послушать эхо.

— Эй! Эй! Эй! — возвращается к тебе из непроглядного мрака.

Ты один как перст.

Единственный, кто еще здесь есть, — это эхо твоего собственного голоса. И звук твоего дыхания…

Хотя… Что это за новый звук прямо у тебя над ухом?

— Оборотни! — вопит Тодд. — Завывай скорее! Ты хватаешь Тодда за плечи и встряхиваешь его.

— Очнись, Тодд! — приказываешь ты ему.

— Надо либо выть, либо давать деру, — стоит на своем Тодд. — А мы не знаем, куда направляются оборотни.

— Но есть другой выход, Тодд, — возражаешь ты и указываешь на поток света в конце еще одного тоннеля. Возможно, там выход. — Туда! — говоришь ты.

— Ах да, конечно, — как-то нервно подхватывает Тодд. — Я уже видел этот тоннель. Но я видел и громаднейшую дыру между нами и тоннелем. Ты только послушай.

Тодд поднимает камень и бросает вниз. Мы оба стоим и ждем, когда он стукнется о дно. Но не раздается ни звука.