К «ниве» пришлось топать по лесу почти на ощупь, ориентируясь лишь на белесо светящийся в лучах тоненького полумесяца каменистый склон, едва различимый за стволами кедров по левую руку.

Ага, вот и поляна, где должен стоять автомобиль…

Должен…

Серебрившаяся под лунным светом трава даже не была примята.

– Угна-а-а-ли!.. – ввинтился в равнодушные небеса вопль, полный бессильного отчаяния… – Га-а-а-ды!!!..

День да ночь – сутки прочь…

Если бы сейчас кто-нибудь увидел сурового мужика с рюкзаком и двумя перекинутыми через плечо ружьями – карабином и двустволкой, то вряд ли опознал в нем инженера Лазарева.

Он изрядно исхудал и осунулся, зарос неопрятной клочковатой бородой и вообще постарел на вид лет на десять.

Отчаяния в нем уже не было. Только лютая звериная ненависть к тем, кто украл его верного друга – автомобиль, на который было угрохано столько лет каторжного труда и нервов, что он стал дороже иного живого существа.

Далеко за плечами остались кровожадные мечты о том, что он сделает с подлыми ворами, когда те попадут в его руки. Если попадут… Вряд ли уместны на страницах этой книги, как я надеюсь, к «маргинальной» литературе не относящейся, описания тех пыток и казней, которые Костя сладострастно обдумывал долгими переходами. Скажу лишь, что известный средневековый изувер граф Дракула [3] взглянул бы на сего новоявленного маркиза де Сада с заслуженным уважением, доведись тому воплотить в жизнь лишь малую толику задуманного. Расстрел показался бы незадачливым угонщикам едва ли не веселой прогулкой… К счастью, кровожадный запал прошел, и теперь усталому морально и физически человеку хотелось лишь взять своих обидчиков за грудки и заглянуть в их трусливые глаза…

Константин отмахал по тайге, каменистым осыпям, речным берегам и прочему бездорожью уже больше сотни километров, что при пересчете на более удобный маршрут дает раза в два-три больше, если не во все пять. Теперь он медленно, но уверенно приближался к своей цели, городу Кедровогорску, который, как известно, расположен в долине, проточенной речным потоком в поросшей густым кедровником возвышенности, вернее, к стапятидесятипятиметровому обрыву, окаймлявшему город с востока.

И какой леший, совершенно справедливо спросите вы, понес нашего героя в такую даль, вместо того, чтобы, выбравшись на дорогу, пусть и редко, но все же посещаемую людьми, и на попутке добраться до дома?

А все те же резоны, мало знакомые жителям столиц, даже расстояние между двумя станциями метро считающим слишком большим и поэтому пользующимся автобусом или такси, чтобы перебраться с одной ветки на другую. Опытные таёжники не считают принцип под кодовым названием «бешеной кобыле сто верст – не крюк» таким уж смешным и зачастую оказываются правы.

Вероятность встретить на таёжной трассе, малоезжей и в достославные «советские» времена, попутную машину сейчас приближается если и не к нулю, то к исчезающе малой величине. И инженеру Лазареву это было, естественно, отлично известно. Конечно, случиться могло всякое – и по пивной пробке, говорят, везучие люди кругосветные круизы выигрывают, но, скорее всего, большую часть пути пришлось бы протопать без малейшей надежды на четыре колеса. А крюк ему, на тех же колесах, пришлось сделать по дороге к Парадизу изрядный…

Теперь же, оставшись пешим и поэтому избавленным от необходимости тащить на своем горбу поклажу (Бог с ней, с добычей – самому бы выбраться), разумнее было идти по наикратчайшему пути, которым, как известно, является прямая.

А что? Карта и компас имеются, силой Всевышний не обидел, опыт тоже кой-какой имеется. На большую часть пути хватит остатков того самого сухого пайка, почти не тронутого по причине обилия свежей пищи… В крайнем случае – подстрелит что-нибудь или выловит во встречной речке или ручье. Грибы опять же, ягоды… Благодатная осень на дворе – не весна голодная.

По расчетам Константина выходило, что идти ему придется пять-шесть дней, самое большее – семь. И то, если не встретится по дороге деревенька или леспромхозовский участок. Да и до самого города вряд ли придется идти – на десятки километров вокруг него раскинулась хорошо обжитая зона. Так что неделя – это с запасом.

Увы, как водится: «Рисовали по бумаге, да забыли про овраги…»

То ли прогневал чем Господа Костя, особенной религиозностью, кстати, не отличавшийся, то ли тот попросту смотрел в другую сторону, а делами инженера занялся его антипод, но маршрут не заладился с самого начала.

К слову сказать, такой непроходимой тайги на своем веку Лазарев, далеко не новичок, в этих местах не встречал и готов был поклясться, что на этот раз его точно занесло в места, ни разу с момента их создания не посещавшиеся человеком.

Бурелом следовал за плотно заросшей подлеском чащей, где стволы вековых кедров и лиственниц стояли так близко, будто столбы в частоколе, крутое скальное обнажение – за сырой низиной, лишь чуть-чуть не дотягивающей до полноценного болота… Надежда на речушки, то и дело пересекающие путь (все-таки цивилизация распространялась именно по рекам), сменялась глухим отчаянием от полного отсутствия брода или чрезвычайной его глубины…