Он ухмыльнулся:

— Ну да… Она классная птичка, Эмма…

— Да.

— А ты что, типа на нее работаешь?

— Да.

— Кем?

— Телохранителем.

Он посмотрел на меня так, словно увидел впервые.

— С ума сойти, приятель. — И помолчав: — Я только хотел убедиться, что вы с ней… ну, понимаешь… что вы не вместе.

— Мы не вместе.

— А у нее есть кто-нибудь?

— Насколько мне известно — нет.

— Как думаешь, можно мне ее навестить в больнице?

— Дик, она сейчас в коме.

— Знаю. Я имею в виду — когда ей станет лучше.

Дик. Старший егерь. Сделал стойку на Эмму Леру.

— Уверен, она это оценит.

— Ты в курсе, что Сьюзен на тебя запала?

Я с трудом подавил смех — у меня до сих пор очень болели ребра. Дик, оказывается, все продумал. Он и Эмма, я и Сьюзен. Две счастливые парочки.

— Славная девушка.

— Приятель, она клевая штучка.

А ему об этом известно не понаслышке?

— Да, конечно.

Старший егерь меня уже не слушал; он снова думал об Эмме. Он рассеянно оглядывал вельд и заросли мопани.

— Забавно, знаешь, насчет Эммы… Как я подумал, что вы с ней… ну, парочка…

— Вот как?

— Она — первый сорт, настоящая красотка. Понимаешь? И потом, ты меня поймешь, она — то, что надо. Есть много девочек, которые просто симпатичные, а Эмма… Она… — Вдруг ему в голову стукнуло что-то еще. — Кстати, а зачем ей вдруг понадобился телохранитель? Она что, знаменитость какая-нибудь?

Мне показалось, он забеспокоился, как бы ее статус не понизил его шансы.

— Нет. Она просто из осторожности. Ты знаешь, Дик, зачем она сюда приезжала?

— Нет.

— Она ищет своего брата.

— С ума сойти, приятель. Нашла она его?

— Нет, но я хочу попробовать. Может, ты мне поможешь?

— Ты только скажи, братан, сделаю все, что надо.

Меня, значит, повысили. Я уже не «приятель», а «братан».

— Ты знаешь Эдвина, охранника, который стоит у ворот?

— Знаю.

— Знаешь, где он живет?

— Конечно. Метров пятьсот от железнодорожной станции Акорнхук. Отсюда километров двадцать. Езжай по дороге на Нелспрёйт до знака. Я бы тебе показал, да я на работе. В общем, не пропустишь. Как доедешь до станции, сворачивай налево и подъедешь к его дому. Перед домом такая низкая бетонная стенка, а на ней нарисован фургон, ну, как были у первопроходцев, и все раскрашено в розовый цвет. С ума сойти, братан.

— Я найду. Кстати, ты не знаешь, как его фамилия?

Дик задумался.

— Нет. Вроде как знал, но забыл.

— Ладно, не важно. И еще. Есть вероятность, что брат Эммы работает в «Могале». В реабилитационном центре. Мне нужны любые сведения об этом заведении.

Он покачал головой:

— Там у них настоящая психушка, братан.

— Правда?

— Они там все сплошные психи, поверь мне.

— А ты расскажи.

— С ума сойти, приятель. Просто с ума сойти!

С ума сойти — как про розовую бетонную стену? Или про красоту Эммы?

— В каком смысле, Дик?

— Ну, совсем ку-ку, понимаешь?

Я не понял. Дик говорил на языке, который нуждался в расшифровке.

— А поконкретнее ты не можешь?

— Братан, учти: никаких доказательств у меня нету. Но про них ходят всякие слухи.

— Какие слухи?

— Да всякие… уж ты мне поверь.

Дик рассказал, что два года назад, всего через два месяца после того, как он устроился на работу в «Мололобе», ему принесли записку от человека по имени Доминго Бранка. Записка была написана в неофициальном тоне, по-дружески: не хочет ли он познакомиться с коллегами? Пусть приходит в субботу вечером выпить в паб «Бородавочник», местный водопой у аэродрома за дорогой на Гернси.

Их было четверо. Донни Бранка и Коби де Виллирс из «Могале», Давид Баумбергер из частного заповедника «Моломахлапи» и Бути Стрейдом из заказника «Макутсви». Сначала все шло легко и непринужденно. Его поприветствовали в Лоувельде, расспросили о жизни, посплетничали о начальстве, поделились историями о многочисленных романах с туристками, рассказали о самых странных местах и обстоятельствах, в которых они предоставляли туристкам сексуальные услуги. Потом поговорили о регби.

Типичный разговор между молодыми холостяками.