Неофитов быстро пересел к ней и поцеловал ее руку.

– Прошу вас, – срывающимся голосом произнес он. – Прошу…

– Чего вы просите? – шепотом произнесла она.

– Поедемте ко мне. Поедемте…

Он стал покрывать ее руку поцелуями. Потом поднял голову и приблизил к ней свое лицо.

– Господи, какой вы несносный… Это так неожиданно. А как же приличия?

– Божественная, зачем вы мучаете меня? – прошептали его губы. – Неужели вы не видите моих страданий? Я погибаю, я сгораю от любви к вам. И полюбил вас в тот самый миг, когда впервые вас увидел. Помогите же мне! Подарите мне хотя бы один поцелуй, и я буду спасен!

Женщина молча взирала на влюбленного безумца.

Неофитов, глядя на нее в упор, коснулся своими губами ее губ и слегка отпрянул. Это был верный прием, который действовал всегда безотказно: если женщина невольно потянется за мужчиной, то, следовательно, она готова следовать за ним туда, куда он ее позовет; готова ему отдаться и даже готова стать его рабыней…

Елизавета невольно потянулась за ним.

Самсон улыбнулся, крепко впился в ее губы и тотчас ощутил вкус вишни. Какое-то время она не отвечала ему, просто позволяя себя целовать, потом также страстно впилась в его губы.

Теперь это был поцелуй любовников.

Так его целовала лишь маленькая Лили, когда он вышел из здания Московского окружного суда после окончания судебного следствия касательно шайки фальшивомонетчиков, к которой, по его собственным словам, «хотели пристегнуть и его, да ничего у них не вышло». Нет, поначалу прокурор грозился обеспечить его бессрочной каторгой, потом тюремным сроком с лишением прав состояния и прочими страшилками, потому как обвинение ему было выдвинуто тяжелое: участие в афере с изготовлением фальшивых ценных бумаг и соучастие в двойном убийстве. Только вот с доказательной базой вышел настоящий конфуз. А впрочем, занятное было дельце…

Тучи над «червонными валетами» стали сгущаться после того, как председатель клуба Паша Шпейер продал губернаторский дворец заезжему английскому лорду. Московский генерал-губернатор Долгоруков, посчитавший эту аферу личным оскорблением, рвал и метал. Он «накрутил хвост» обер-полицеймейстеру, тот, соответственно, накрутил хвосты обоим московским полицеймейстерам, а последние, в свою очередь, – приставам частей и Сыскному отделению. Его начальнику был отдан недвусмысленный приказ: найти компрометаж на «валетов», какого бы роду-племени они ни были, и предать их суду со всеми вытекающими последствиями, вплоть до каторги!

Начальник Сыскного отделения вместе со своими сыскарями взяли под козырек и стали усиленно копать под «Клуб «червонных валетов». И тут один из надзирателей сыскной полиции через агентов-осведомителей узнает, что в Москве действует подпольная фабрика фальшивомонетчиков, столь ловко подделывающих ценные бумаги, что в их подлинности не сомневаются не только специалисты-криминологи, но и сами банковские служащие.

– Узнай, где эта контора располагается, и сообщи мне, – поставил надзиратель своему секретному агенту задачу и принялся ждать.

Ждать пришлось недолго. Через день осведомитель сообщил, что фабрика по подделке ценных бумаг, причем любых и любого достоинства, размещается в Губернском острожном замке. По-другому, в тюрьме, где преступники должны отбывать наказание, но не продолжать совершать противузаконные деяния! Как выяснилось впоследствии, все нужные для производства фальшивок материалы и хитроумный инструментарий тюремные мастера получают с воли, причем по первому требованию и в неограниченных количествах.

Надзиратель сыскной полиции поначалу таким сведениям не поверил. Точнее поверил, но с оглядкой. Решили провести проверку. Но как ее организовать, чтобы не спугнуть преступников? И был разработан целый план.

Во-первых, надлежит начать активно искать подходы к преступникам, в частности к тем, кто действует на воле. Во-вторых, войти к ним в доверие, а еще лучше внедрить каким-либо образом в преступную среду своего осведомителя.

Еще через пару недель затраченные усилия дали первые результаты. В Сыскном отделении стало известно, что по производству фальшивых ценных бумаг действует целая преступная шайка, часть которой находится на воле, а часть – в тюрьме. И выпуск поддельных бумаг буквально поставлен на поток. Уж не «валеты» ли взялись за дело? Судя по наглости и размаху преступного предприятия, – вполне возможно.

Вскоре у Московской сыскной полиции появилась возможность прихлопнуть одним ударом двух зайцев: раскрыть шайку изготовителей фальшивок и угодить его высокопревосходительству князю Владимиру Андреевичу Долгорукову, собрав компромат на «червонных валетов». И Московское сыскное отделение принялось за работу.

Агент-осведомитель, втершийся в доверие к фальшивомонетчикам, находящимся на воле, добился того, что его познакомили с одним из организаторов аферы. Им оказался молодой московский дворянин и известный в Первопрестольной ловелас и фабиан в одном лице Самсон Африканыч Неофитов.