Шрифт:
– В комнате?
– Нет, наверно, в глазах. Как прозрачные тени. Я смотрела в экран, а оно шло рядом.
– Что шло?
– То, что я вспомнила.
– Что это было?
– Я не знаю! Не уловить. – Матрёша поставила грустный смайл. Похоже, она на самом деле готова была заплакать. – Тогда я тоже не уловила. А потом легла спать, и оно как всё хлынуло. И перед глазами, и везде, как будто я всё уже давно знаю. Я сразу тебе звонить, а ты не ответил.
– Я тогда не мог. – Антон поморщился, вспомнив вчерашний вечер.
– Я sms написала. И легла спать, думала, что проснусь, когда позвонишь.
– Я не мог позвонить.
– А утром я уже всё забыла.
Антон задумался. А если?.. Получится или нет, но попробовать не мешает никто. Он удобнее повернул ноутбук.
– Матрёш, а давай попробуем вспомнить?
– Как?
– С начала. С самого начала, как ты всё увидела в первый раз. Попробуй посмотреть снова.
– На что?
– Ты говорила, что оказалась в полутёмной комнате.
– Да.
– Попробуй увидеть её сейчас. Так, как тогда видела.
– Я смотрела сверху!
– Так и смотри. Ты смотришь из-под потолка. Вспомни, как ты смотрела.
– Да, смотрю сверху, там темно, но не совсем. Вижу фигуры.
– Сверху?
– Да. Там ты и ещё один человек. Я его не знаю.
– Ты сейчас видишь этого человека?
– Да. И я вижу книгу! У меня получилось! Ой! – Матрёша прислала покаянную рожицу. – Я вылетела… Обрадовалась и всё потеряла. Прости.
Антону показалось, что через расстояние и сеть проводов он услышал её всхлип.
– Ничего. Давай попробуем снова. Возвращайся в офис.
Почти минуту от Матрёны не было сообщений. Потом пришло расстроенное:
– Я не могу. Не могу войти. Как стена какая-то. Упираюсь, и всё.
Теперь замолчал Чёрный. Он думал. Потом уточнил:
– Ты сейчас пробовала повторить предыдущий проход?
– Да. По новой.
– Давай иначе. Давай начнём с рынка. Из прошлого. Ты идёшь, тебе становится плохо. Вот в это войди.
– Мне плохо, – повторила Матрёша. – Темнеет в глазах. Меня усаживают на крыльцо. Хочется лечь. Я падаю. Падаю, как в канал, лечу. Я в офисе.
– Спокойно, не торопись. Просто смотри, без эмоций.
– Да, я смотрю. Два человека, ты и ещё один.
– Ты его хорошо видишь?
– Плохо. Сверху неудобно.
– Опустись ниже.
– Получилось. Вижу его.
– Рассказывай.
– Мужчина, старый. Лет пятьдесят. Или сорок.
Антон невольно улыбнулся: для девятнадцати лет сорок – это действительно старость.
– Толстый. Нет, скорее плотный, он больше тебя, и у него живот. Высокий.
– Лицо видишь?
– Сейчас. Лицо крупное, волосы не длинные, но и не короткие. Как отросли, они вьются. Видно кудри. Есть чёлка, набок зачёсана. Нос широкий, крупный такой. Губы тоже, не очень крупные.
– Глаза?
– Не понять. Не вижу. Они никакие.
– Ещё что?
– На нём куртка, коричневая с зелёным, как замша. Расстёгнута. Рубашка, зелёная. Нечёткий цвет, может, серая. Чёрные штаны, казаки. Чёрные. У него книга.
– Где?
– В руках. На обложке крупные цифры – два – ноль – один – два. И три человека, один в ковбойской шляпе. Он говорит что-то. Тебе.
– А я где?
– Ты сзади меня. Сейчас. Ты в чёрных джинсах. Чёрный свитер. Подсумка нет. И кольца не вижу. Ой!
– Что случилось?
– Ты мне подмигнул. Ты говоришь, что я опоздала. Что ты мне всё расскажешь. Говоришь не словами, а как мысленно, что ли. Но я всё понимаю.
– А этот человек что?
– Ничего. Он странный какой-то. И мне неудобно, не по себе. Но любопытно.
– Что дальше?
– Он отдаёт тебе книгу. Даже вручает. Ты смутился. Он сказал: «Вот тебе твоя книга. Ты молодец, что не испугался и написал».
– Я взял?
– Да. Ты говоришь, что это не только твоя заслуга. Он говорит, что книга не случайна, она поможет тебе что-то понять.
– Что?
– Не знаю, он не сказал. Все, кто с ней как-то связан, они не просто люди, у них не простая судьба. Или другая, не как у всех. Но не «тяжёлая».
«Гм, – подумал Антон. – Мягко сказано «не простая»!»
– Книга тебе как-то поможет в будущем. Она для тебя как щит. И она провокация. Но это хорошо.
– Провокация – хорошо? – не удержался и перебил Чёрный.
– Ты вызвал резонанс. Есть силы, которые её приветствуют. Есть, кому это невыгодно. Ещё есть третья. Третья сила. Она сверху. Они не знают, за кого она.