– Хорошо, – буркнул Антон, хотя ничего хорошего в том не видел.

– Опять Седой! – возвестила Матрёша. – Мрачный какой-то.

– Да?

– «У вас есть полгода. Наших сил хватит на сдерживание Сил ровно на шесть месяцев. Время пошло. Сливайтесь. У вас всё получится».

– Спасибо, известил. Полгода пожаловали. – Антон резко развернулся и стукнул обоими кулаками по столу, так что подпрыгнули стоявшие там мелкие предметы. Недвижными оставались лишь человеческий череп и тяжёлый старинный письменный агрегат.

– Мы успеем, Алессандро! Мы должны успеть. – Матрёна выпрямилась, откинула голову и сейчас взирала на него сверху вниз чуть прищуренными глазами. – У нас всё получится.

– Да, Лоренца, мы успеем всё. – Он не отрывал глаз от хрустального шара, пока девушка не оставила его одного.

– Да, Лоренца, да, Калина, да, да, да! – Он снова сжал кулаки, на которых вздулись крупные вены. – Да, Кали, да. – Но как же погано ощущать себя супергероем, который обязан идти по головам. Получается, что в теории ему принадлежит весь мир, а на практике он не может по своей воле даже пошевелить пальцем. Он может только кивать, как китайский болванчик: да! да! да!

Всё, хватит. Антон взял себя в руки. Калина сказал о книге, что он этим хотел сказать? О чём должна быть книга, которую следует писать сегодня? Для кого нужно её писать? Он задумался. Получалось – для всех! Для Матрёны и Чёрного, для Властелинов Времени, для всех игроков и для людей. Для каждого окажется свой смысл. Что и почему происходит с миром, суть и тайные пружины, расклад Сил, их взаимодействие и противоборство. Выбор, личный выбор каждого из участников игры, и что движет каждым из них. Вот что должно быть в этой будущей книге. И он тоже должен её написать.

Антон снова сидел в библиотеке, за заваленным книгами обширным столом. Матрёна поехала сдавать последний экзамен – сессия кончается, уже февраль. А он по-прежнему бьётся над загадкой пантакля. И ни одна Сила не спешит ему в этом помочь.

«Тук-тук!» – донеслось из КПК. Ну вот, напросился.

– Опять ты? Привет.

– Привет. – Ариста прислала улыбку. – Опять я, и я всё ещё лелею надежду, что доведу тебя как-нибудь такими разговорами, и ты сознаешься, быть может, и скажешь мне, кто со мной тусит. Потому что я ничего не понимаю.

– Это наступит скоро.

– Но и контролировать своё поведение могу всё реже. Варианта два: либо включается подсознание с обычным «я», и это просто человеческая, психологическая функция, либо можно этому приписывать высшие значения и говорить, что есть какие-то Силы. Тебе в любом случае должно быть видней, потому что ты постоянно имеешь дело с контактами.

– А ты не задумывалась – почему?

– Есть догадки. Например, что в твоё бренное тело, как и в моё, подсажен другой организм, который занимается всем этим онанизмом для каких-то своих целей.

– Кто тебе сказал такую глупость?

– Я же говорю – догадки.

– Хорошо. Твои-то знают?

– Я не верю в высшую степень происходящего. ВСЁ не может решать кто-то один или одно.

– А как же хранитель по легендам твоих?

– Мои выходят на контакт спонтанно и активно это делают, когда что-то ищут. Сам заметил, мои не ищут хранителя. Они точно знают, где хранитель и где ключ.

– И без нас процесс идёт.

– Да, конечно, идёт. Это процесс Вселенной, космоса, времени и пространства. Начнутся звёздные войны, дикие, я не хочу в них участвовать.

– Но кому-то ведь надо.

– Вопрос в том, что спрашивать никто не будет, и участвовать будут все до единого.

– Какая ты мудрая иногда бываешь.

– Конечно. Ты около себя пригрел миллион чужих.

– Пожалуй, побольше будет.

– Я не враг.

– Понятие «чужой» в одной Вселенной звучит достаточно странно.

– Учитывая то, что вселенных может быть много, звучит нормально это понятие.

– Ты не враг? Кто же?

– Ты, наверное, лучше меня уже знаешь. Это слово вертится у тебя в голове прямо сейчас.

– Всегда интересно не то, что я знаю, а кто и как представляет себя.

– Такие, как я, себя не представляют. Мы то, что про нас думают другие.

– И всё же?

– Всё не может быть заключено в одном сосуде, это было бы слишком просто. Даже с точки зрения обычного уничтожения это очень опасно.

– В скольких тогда? Сколько надо сосудов?

– Найди несколько одинаковых. Несколько одинаковых внутри, разных снаружи.

– И намешать коктейль.

– Именно. Для удобства всё раскидано по степени возрастания социальной лестницы. Так у сосудов нет шансов познакомиться между собой, и говорила я это ещё несколько лет назад. Самый истинный сосуд всегда один и тот же, кстати, – это ты сам.