Приблизительно раз в неделю замок покидали разведчики — маленькие отряды по четыре-три человека. Они проезжали вдоль границы, на север и на юг, до следующего замка, а затем возвращались, иногда «пустые», а иногда — и с новостями.

Когда защитница Гонэл призвала к себе Арилье с Денисом, приятели сразу поняли, что настал их черед отправляться в путь.

— Лично я даже рад этому, — объявил Денис. — Каждый день одно и тоже: ночная стража на стенах, дневные тренировки под стенами, а в свободное время — твои остроты.

— Ты забыл еще выпивку, приятное общество, музицирование в саду и прекрасных эльфийских дев, которые посещают тебя по ночам, — прибавил Арилье.

— Они посещают меня в сновидениях, а это не считается, — отмахнулся Денис.

— Считается, и мы с тобой уже обсуждали этот вопрос, — возразил Арилье.

— С чего ты взял, что нас посылают в разведку? — Денис решил сменить тему со скользкой на актуальную.

— Госпожа Гонэл всегда назначает встречу тем, кому черед выступать.

— Проверяет лояльность и дает инструкции?

— Просто рассказывает, что и где происходит, дает советы… И вообще — прощается.

— Не слишком обнадеживает, — пробормотал Денис.

— Она считает это правильным, — строго сказал Арилье. — И не нам с тобой обсуждать ее обычаи. Госпожа Гонэл придерживается их уже очень много лет. И, поскольку замок все еще стоит и граница не нарушена, ее правота подтверждена многократно.

— Я же не спорю, — вздохнул Денис.

Он еще ни разу не был в главной башне и теперь с любопытством озирался по сторонам. Они поднимались по винтовой лестнице, как показалось Денису, бесконечно долго. Стены здесь были обтянуты гобеленом, который, очевидно, создавался на протяжении целого столетия. Гобелен был сплошным — он нигде не прерывался. На нем были вытканы человеческие фигуры, выполненные в полный рост. Они тоже как будто поднимались по лестнице, сопровождая идущих по ступенькам людей. На нижних этажах созданные мастерицами мужчины и женщины носили одежду одного покроя: длинные туники, свисающие почти до полу рукава, наборные пояса; на средних этажах мода изменялась — теперь изображения были облачены в облегающие короткие полукафтанья; мужчины носили плотные чулки, женщины — невероятной ширины юбки с разрезами; что до верхних этажей, то здесь можно было любоваться современным покроем одежды в лучших ее образцах.

На уровне среднего этажа друзьям пришлось пройти мимо большого помещения, не имеющего двери, — как, впрочем, и любое другое помещение в башне. Тяжелый занавес, обычно закрывавший проем, сейчас был раскрыт и прихвачен шнуром, так что Денис поневоле запустил любопытный взгляд внутрь комнаты. Вот так уж устроен человек: не в силах он пройти мимо чужого окна и не заглянуть туда.

Он увидел просторный зал, перегороженный занавесами. На взгляд Дениса, это напоминало двор его дачи в день большой стирки, когда повсюду на веревках покачивались простыни и пододеяльники.

— Что здесь находится? — удивился Денис.

— Комната придворных дам, — ответил Арилье. — Наша безымянная подруга тоже здесь живет.

— Ты же заранее знал, что я захочу об этом спросить! — укорил друга Денис. — Нарочно брякнул, чтобы посмотреть, какое у меня станет лицо. И нечего было опережать…

— Если тебе доставит удовольствие задать вопрос, — так задай его без всяких сомнений, и я отвечу снова. Да, она здесь.

— Странное место, — заметил Денис.

— Чем же оно такое странное?

— Все эти тряпки…

— Занавесы? Но ведь это очень удобно. В любой момент можно переделать комнаты по-другому.

Денис вовсе не считал, что жить за занавеской так уж удобно. Мама время от времени рассказывала, что после войны ее родители жили в одной комнате с бабушкой и дедушкой за занавеской. В детстве-то Денису представлялось: вечер, горит лампа, журчит телевизор, бабушка и дедушка рядом, не нужно к ним ехать в гости — достаточно лишь отдернуть занавеску… Но мама объяснила ему, что на самом деле такая жизнь — сплошной ужас. «Ни минуты уединения, все на виду, и даже поговорить нельзя так, чтобы тебя не слышали, а попробуй-ка пошептаться! Сразу ворвутся, и начнутся обиды: у вас тут секреты, где больше двух, говорят вслух…»

И вот, извольте видеть, знатные эльфийские дамы — как и сам Дениска в детские годы, — находят подобное житье вполне комфортным.

Покои госпожи Гонэл на верхнем этаже поражали строгостью, пустотой и огромными размерами. В круглой комнате ничего не было, кроме двух тяжелых сундуков, самых простых, без росписи и резьбы, и большого массивного кресла — нечто вроде трона.

Единственным украшением комнаты служили окна, из которых открывался великолепный вид на долину. Эти окна, небольшие, вытянутые в высоту, напоминали картины кисти какого-то знаменитого художника. Причем довольно далекого от обычного реализма: прерафаэлита или даже сюрреалиста.