– Здравствуй, уважаемая. – Молодой человек вежливо поклонился.

– Чего тебе здесь надо? – снова повторила жрица.

– Я – скромный торговец цветами. Скоро праздник, и я подумал…

– Нам не нужны цветы! – Фурия раздраженно оскалилась.

Асотль же, наоборот, улыбнулся:

– Жаль. А я-то думал пожертвовать свои цветы храму.

– Лучше бы ты пожертвовал деток! – Старуха потерла руки и неожиданно взглянула на юношу куда более благосклонно. – Пожертвовать, говоришь? И что у тебя за цветы?

– На любой вкус, моя госпожа, самые разные.

– Ладно. – На лице жрицы мелькнуло наконец что-то похожее на улыбку – по крайней мере, молодой человек истолковал страшный оскал именно так. – Приноси цветы завтра, с утра…

– Мне бы хотелось зайти в храм…

– Теперь уж только в праздник!

– …дабы посмотреть, сколько и каких понадобится цветов, ведь украшение храма – это очень важное дело, верно?

– Проваливай, опоздал!

– Гм… Но Ситлаль, дочь правителя, говорила мне…

– А! Так тебя она прислала?

– Она.

– Так бы сразу и сказал. – Старуха посмотрела на юношу с некоторым удивлением и махнула рукой: – Заходи. Только не вздумай мешать, смотри молча.

Как будто здесь было кому мешать! Огромный, вытянутый в ширину храм внутри казался пустым и гулким. Попадавшие сквозь верхнюю галерею солнечные лучи выхватывали из полутьмы великолепные фрески, исполненные явно талантливым мастером и сверкающие яркими красками – изумрудно-зеленой, сияющее-голубой, карминно-красной, оранжевой, солнечно-желтой. Поистине, это были не росписи – чудо, им бы место где-нибудь в Эрмитаже или Лувре… Восхищенно замерев на месте, Асотль не мог оторвать глаз… Правда, потом сплюнул – фрески изображали обычные местные мерзости, которые, конечно, тут мерзостями не считали, а, совершенно наоборот, искренне полагали самым богоугодным делом. Все как всегда: вот жрица в высоком головном уборе из разноцветных перьев, вот – танцующие девушки, вот – жрец с ножом, а вот – распростертая на жертвеннике девушка с вырванным сердцем. Вот целая гора сердец, вот рекой льется кровь, вот сбрасывают в воду детей, вот с кого-то сдирают кожу…

Честное слово – лучше бы порнушку какую-нибудь изобразили, веселей было бы смотреть.

Раздраженно поведя плечом, молодой человек прошел в главную залу, портиком выходившую на террасу с жертвенником и каменной статуей грозной богини. Симпатичные молодые жрицы подметали базальтовый пол, старухи – похоже, она и играла в храме главную роль – нигде видно не было.

– Как думаете, вдоль этой плиты лучше какие цветы разместить? Синие или голубые?

– Лучше желтые, – оторвавшись своего занятия, улыбнулась одна их жриц. – Синие и голубые, конечно, красиво, но только не здесь, в полутьме… Здесь только яркие – желтые, оранжевые. А синие будут уместны на террасе.

– Нет, на террасе тоже желтые надо, а вот по краям, у жертвенников, пойдут и голубые.

– Да не пойдут туда голубые, подруга! Там же кровь, вот и нужно красные, не так будет заметно.

– И верно.

А эти молодые жрицы, оказывается, вовсе не прочь поболтать! И весьма недурны собой, весьма недурны… Обычные такие девчонки, еще выбить бы им из голов всякую дурь. Интересно, как они не боятся свою главную фурию?

– Э… главная жрица разрешила мне осмотреть весь храм.

– Да мы уж поняли. Старуха нам говорила. И наказывала – чтоб никаких вольностей!

Хм… интересно, о каких таких вольностях идет речь? И… старуха? Ха… Так вот как ее здесь называют. И, похоже, боятся… Еще бы. Наказывала… Так что, нет ее? Ушла?

– А что ваша старуха… Мне бы ее кое о чем спросить, посоветоваться…

Девчонки переглянулись, фыркнули:

– Тогда придется до вечера ждать. Жрица Иснешли ушла во дворец.

– Во дворец?!

– Да, именно туда. Она всегда это всем говорит, чтоб знали.

– Хм. – Асотль улыбнулся девчонкам. – И зачем она туда ходит?

– Известно зачем. За дочкой правителя.

– Вот как?

– Та отказалась выходить замуж по воле отца… И тот предложил ей стать жрицей в нашем храме. Это большая честь и ответственность!

– Да я понимаю… А как же старая Иснешли?

– Она – хранительница богов и останется на своем месте. Главной жрицы у нас пока нет… Прежняя утопилась.

Утопилась… Вот весело! Хотя от таких фресок… Ага, значит, Ситлаль просто собирается занять вакантное место. Или – точней – ею это место хотят заткнуть, бросить, так сказать, на прорыв.

И что же, Звездочке тоже придется ублажать страшную озерную богиню, приносить ей в жертву детей… Брр!!! Сможет ли Ситлаль вырвать сердце? А эти девушки?

– А вы уже сами приносите жертвы?

– Нет. Эта великая честь доступна только хранительнице…

Ну, слава те…

– …и будет доступна главной жрице.

Брр!!!

Бедная, бедная Звездочка. Что же, ее все это прельщает – жертвы, кровь, вырванные сердца… И вопли терзаемых на жертвеннике детей не будут сниться по ночам?