— Встань сюда, — велела ему Полина.

Сергей молча повиновался.

— Свети на дверь. Не так. Сверху, чтобы не отбрасывать тени.

Пришлось поднять прожектор чуть ли не над головой, но в таком положении руки быстро затекли, и Сергей поставил тяжёлый аккумуляторный фонарь себе на плечо. Видимо, Полину это устроило — во всяком случае, новых замечаний от неё не последовало. Она как будто вообще забыла о его существовании. Вооружившись узкой отмычкой, похожей на плоскую пилку, она вставила её в замочную скважину сейфа, тут же добавила к ней ещё одну и принялась по очереди покачивать в разные стороны, то и дело замирая и к чему-то прислушиваясь. За первыми двумя отмычками последовали третья, четвёртая, пятая, шестая и так далее. Порой Полина ковыряла в замочной скважине одним крючком, а иногда засовывала туда целых три. В самом замке время от времени что-то скрежетало и щёлкало. При каждом таком щелчке Сергей вздрагивал с затаённой надеждой, но Полина, как ни в чём не бывало, продолжала своё занятие. И вот когда он уже окончательно пал духом, она взялась за ручку сейфа, повернула, потом потянула на себя, и… дверца открылась.

Примерно половину сейфа занимали запечатанные коробки с патронами — обменной валютой метро, поверх них лежала пустая пистолетная кобура, в следующем отделении — ворох каких-то бумаг, на верхней полке ещё один бумажный листок и… всё. Журнала не было!

Касарин бросился к сейфу, едва не затоптав сидящую на коленях девушку, и принялся лихорадочно выгребать наружу его содержимое. Журнал должен был лежать в сейфе! Должен! Но его не было ни на верхней полке, ни на второй среди бумаг, оказавшихся какими-то расчётами и копиями комендантских распоряжений, ни внизу, за безжалостно выброшенными из сейфа пачками патронов.

Сергею хотелось выть от досады, но вместо этого он лишь выдохнул:

— Журнала нет. Всё было напрасно.

Полина не ответила. Всё так же сидя на коленях, она разглядывала бумажный лист, который спутник выбросил с верхней полки. Сергея внезапно охватила злость, и он выхватил листок у неё из рук. Это оказался какой-то рисунок, даже не рисунок, а карандашный набросок, причём выполненный торопливо и небрежно. Он даже не сразу понял, что там изображено.

Приглядевшись, разобрался, что на рисунке выходное отверстие вентиляционной шахты. А вот свешивающийся из отверстия длинный шлейф, похожий на растрёпанную косматую бороду, он видел впервые. Сергей перевернул листок, но на обратной стороне ничего не было. Он недоуменно уставился на Полину.

— Что это такое?

— То, что было в сейфе вместо станционного журнала, — ответила она.

Назад возвращались молча. Тяжесть увиденного на Маршальской оказалась слишком велика, чтобы ещё усугублять её словами. Поселившийся в душе страх перед неведомым мором, превратившим людей в обглоданные скелеты, гнал Сергея прочь от мёртвой станции. Неизвестно о чём думала Полина — она не посвятила его в свои мысли, но так же ходко шагала по туннелю, не отставая от него. Правда, идти ей было, не в пример, легче, чем ему, так как все карманы Сергея, за исключением единственного кармана за пазухой, где сейчас лежал странный рисунок с изображением косматой бороды, свешивающейся из отверстия вентиляционной шахты, оттягивали набитые туда пачки патронов из комендантского сейфа. Мало того, что нести на себе столько патронов было попросту тяжело — при каждом шаге они довольно ощутимо били по ногам. Полина же вообще не взяла себе ничего, хотя несколько пачек патронов или одна золотая цепочка с кулоном могли окупить её потерянные кеды.

Вспомнив о цепочке, Сергей повернулся к девушке:

— Полина, скажи: ты видела золотую цепочку… там, на пороге комендантской?

Она вздрогнула — ещё не привыкла к своему забытому имени — и угрюмо кивнула:

— Видела.

— И не взяла?

Вопрос прозвучал резко и, пожалуй, даже оскорбительно для неё. Но девушка не обиделась.

— Нельзя воровать у мёртвых.

«А у живых, значит, можно?!» — удивился Сергей. Странная логика.

— Мертвецы ничего не отдают просто так, — помолчав, негромко объяснила Полина. — Только в обмен на часть твоей жизни.

Сергей изумлённо взглянул на девушку, даже сбился с размеренного шага. Он никогда не слышал о такой легенде. Или Полина его просто разыгрывает?

— Это твои «гадюки» тебе рассказали?

— Не важно, кто рассказал, — ответила она. — Главное, что это так и есть. Я видела.

— Что, значит, «видела»? — растерялся Сергей.

Если бы сказала «знаю», это ещё можно было как-то понять. Но «видела»!

Полина отозвалась не сразу. Сначала надолго о чём-то задумалась.

— Тебе лучше не знать.

Сергей не стал продолжать расспросы: по резкому тону Полины ясно было, что этот разговор ей неприятен. Зачем раздражать девушку, которой хочешь нравиться?

Своей скрытностью и неразговорчивостью Полина совсем не походила на девчонок из Рощи, но именно поэтому Сергея и тянуло к ней всё больше и больше. Теперь, когда он выяснил, как её зовут, ему хотелось узнать и о её жизни: что ей нравится, чем она любит заниматься, есть ли у неё кто-то.

А что было бы, если бы она согласилась на его предложение и ушла, бросив его в туннеле? Хотя чего непонятного? Пришёл бы он один на Маршальскую, потоптался возле запертого сейфа, да так и ушёл с пустыми руками. Впрочем, и найденный в сейфе непонятный рисунок вряд ли можно было считать каким-то результатом. Даже если на нём изображена та самая паутина, что это добавляет к наблюдениям отца и других разведчиков?

Полина внезапно остановилась. Погружённый в свои мысли, Сергей не заметил этого и по инерции сделал шаг вперёд, но она тут же поймала его за руку. Сергей недоуменно оглянулся. Они остановились чуть ли не в середине последнего радиоактивного пятна — освещённая лучом ручного фонаря куча засохшей грязи, принесённой с поверхности просачивающимися в туннель грунтовыми водами, виднелась в двадцати метрах впереди. Фонила она не так уж и сильно, тем не менее, задерживаться здесь не следовало.

— Там… — начал Сергей, указав свободной рукой на радиоактивную кучу.