Шрифт:
«Почему мама никогда не рассказывала мне сказок и не пела колыбельных?» — думал Нирок.
Вот и сейчас, когда первый лучик рассвета окрасил небо розовым, мохноногий сыч, живший на соседнем дереве, начал рассказывать легенду, которую Нирок готов был слушать бесконечно.
«Когда-то давным-давно, когда совиных царств еще в помине не было, а на земле кипели бесконечные войны, в краю Великих Северных Вод появилась на свет сова по имени Хуул. Говорят, что с самого рождения этой сове были дарованы чудесные способности и неслыханные силы. Так или иначе, Хуул прославился в веках тем, что побуждал других сов на великие и славные дела, и хотя он никогда не носил золотой короны, совы признали его своим царем; милосердие и добродетель помазали его на царство, и благородство было его короной.
В лесу высоких деревьев появился он на свет в тот мерцающий час, когда секунды медленно перебегают из последней минуты старого года в первую минуту нового, а лес закован в лед…»
К тому времени, когда сыч закончит рассказывать, его дети будут крепко спать… Все совята и все совы в лесу погрузятся в сладкий сон, а для Нирока наступит время покинуть дупло и отправиться на охоту.
Он мечтал, что когда-нибудь будет жить в таком месте, где ему не нужно будет прятаться. Но не сегодня, не сейчас. Он хотел как можно дольше пожить в дупле гнилого дерева, потому что никогда в жизни у него не было такого уютного и спокойного дома, выстланного мягким мхом и полного вкусных насекомых.
«Чуть попозже! — сказал себе Нирок. — Еще не сейчас…»
Все перья у него отросли, он давно окреп и набрался сил для нового путешествия, но никак не мог заставить себя отправиться в путь.
«Еще один денек! — решил он. — Еще одну ночку…»
Лесная загадка
Дневной лес совершенно не похож на ночной — особенно летом, когда стоит жара, все затихает, а воздух густеет от зноя и покоя. Днем лес замирает в томной тишине. Только ленивое жужжание пчелы или редкий плеск рыбы, серебряной дугой мелькнувшей над водой, нарушают тишину жарких послеполуденных часов.
Зато ночью в сумерках и прохладе лес оживает. На охоту вылетают совы, выходят из своих нор рыси, лисы и еноты. На озере кипит жизнь, ондатры и бобры покидают свои жилища и прочесывают воду в поисках добычи. В густой траве, растущей по берегам озера, мерцают огоньки светлячков. Ночью в лесу наступает другая жизнь, и Нирок страстно хотел стать ее частью, но что-то останавливало его. Он боялся.
А еще в ночи заключалась загадка, которую Нирок никак не мог разгадать. Каждую ночь, как только солнце закатывалось за горизонт, перед гнилым деревом появлялся толстый кролик. Иногда он устраивался возле ближайшего пенька, иногда прятался за соседним деревом, но всегда подолгу сидел неподвижно, уставившись в одну точку.
Часто он не трогался с места до наступления темноты, когда луна поднималась высоко в небо. Нирок никак не мог понять, почему этого кролика никто не съест. Совы очень любят свежую крольчатину. Почему же они не сцапают этого жирного увальня, который каждую ночь истуканом сидит в кустах? Это было невероятно, Нирок просто глазам своим не мог поверить.
Каждый вечер Нирок голодными глазами следил за сумасшедшим зверьком, и желудок у него начинал сжиматься при мысли о свежем кроличьем мясе. А странный кролик вел себя все более и более странно. Нирок несколько раз видел, как тот вставал на задние лапы и замирал, словно завороженный.
Однажды утром, после того, как на соседнем дереве отзвучала красивая колыбельная, и совята бородатой неясыти принялись выпрашивать «еще одну сказочку, самую последнюю», Нирок высунул голову из дупла и даже моргнул от удивления.
Странный кролик стоял на задних лапах прямо перед его деревом. Казалось, он внимательно рассматривает одну из веток поваленного дерева и не замечает ничего вокруг. На этот раз искушение было слишком сильно. Нирок бесшумно выбрался из дупла. Кролик был теперь в каком-нибудь когте от него. Нирок прыгнул — и схватил зверька.
И тут случилось нечто невероятное. Кролик повернул голову, посмотрел на своего погубителя и сердито крикнул:
— Эй ты, не вздумай этого делать! Вспомни полевку!
— Ч-что? — пролепетал Нирок. До сих пор дичь никогда не разговаривала с ним. Обычно он стремительно убивал ее одним ударом клюва, так что она и пискнуть не успевала. В редких случаях, когда дичь успевала тихонько вскрикнуть от боли. Но чтобы она говорила?!
— Я говорю о полевке, которую ты отпустил.
Нирок так удивился, что разжал когти. Откуда этот кролик мог узнать про полевку, которую он выпустил в тесной лисьей норе в самом сердце каньона?
Кролик тем временем отряхнулся и заявил:
— Не волнуйся, ты меня не поранил. Так, поцарапал чуток.
От удивления Нирок потерял дар речи. У него даже голова слегка закружилась.
— Да перестань ты так таращиться на меня, глаза лопнут! — фыркнул кролик и, протянув лапу, подержал Нирока за крыло. — Осторожно, не падай. Я не хочу, чтобы ты порвал мою паутину. Кстати, она довольно интересная. Я бы даже сказал, информативная.
Нирок несколько раз моргнул, не сводя с него глаз. На вид это был обычный светло-бурый зверек с белоснежными лапами и небольшим белым пятнышком в виде полумесяца на лбу.