Вельможа пошел вдоль ряда ожидавших своей очереди повозок и скота, равнодушно их разглядывая. Дождь достаточно быстро остудил его ярость. Гендевец промок до нитки, по колено измазался в грязи, но возвращаться в карету в ближайшее время не собирался. На упивающегося своим маленьким бунтом юношу никто не обращал внимания. Мало ли сумасшедших слоняется по свету? Герцог уже начал замерзать и подумывать, что он достаточно отдохнул от общества Вешиля, чтоб вернуться в теплый сухой экипаж и сменить одежду, как вдруг его внимание привлекло какое-то оживление в начале очереди.

Лошади ржали, коровы мычали, люди кричали и бегали. Ральдерик, заинтересовавшись, побежал вперед. Подобравшись поближе, он увидел бешеную собаку, рычащую, припадающую к земле, истерично лающую, мечущуюся среди животных, бросающуюся на всех подряд. Люди опасались близко подходить к псу и пытались зашибить его камнем или палкой с расстояния: капающая из пасти пена у всякого отбивала желание геройствовать. Наконец, кто-то достал вилы. Зверь увернулся от вознамерившихся его пронзить зубцов и с глухим рычанием вцепился в древко. Крестьянин тряхнул своим сельхоз инвентарем, пытаясь его высвободить из слюнявой пасти. Тщедушная псина отлетела в сторону.

Лошадь, впряженная в загруженную какими-то мешками телегу, и так волновалась. Когда же ей в бок врезалась скулящая, пытающаяся укусить меховая штука, нервы ее окончательно сдали. С диким ржанием животное встало на дыбы и рванулось вперед. Испуганно взвизгнула сидевшая среди мешков крестьянка с маленьким ребенком на руках. Люди попыталась коня остановить, но потерпели неудачу. Каким-то чудом тот прорвался сквозь толпу, расшвырял мешающие ему повозки и соскочил с дороги. Со скрипом и треском телега последовала за ним в канаву. Лошадь не остановилась на достигнутом и помчалась дальше среди деревьев и кустов.

Воцарилась паника. Кто-то растерянно метался и звал на помощь, кто-то с криками бросился следом за взбесившимся животным. Ральдерик был среди последних. Тяжелая телега и непригодная для скачек местность здорово тормозили перепуганного коня, однако бросившимся на подмогу крестьянам это мало помогало — размокшая почва, цепляющаяся за обувь трава, кусты и кочки мешали им самим не меньше. Многие быстро выдохлись и безнадежно отстали.

— Кинь мне ребенка! — проорал женщине вырвавшийся вперед гендевец. — Я его поймаю! Обещаю!

Воображение любезно рисовало герцогу картину того, что может случиться, если телега перевернется. Крестьянка крепче прижала дитя к себе и зажмурилась.

— Да кидай же, дура! — юноша сбил дыхание и понял, что долго он так бежать не сможет. — Угробить его хочешь?

Мать с ужасом распахнула глаза, нерешительно перевела взгляд с ребенка на неизвестного ей человека. Снова на ребенка. И кинула.

Совершенно выбившийся из сил дворянин протянул руки к летящему в его сторону ревущему маленькому мальчику, когда кто-то с силой толкнул его вбок. Ральдерик в последний момент успел схватить пацана и прижать его к себе. Упал. Не просто упал и остался лежать — герцога швырнуло и прокатило по земле, он ободрал локти и ушиб все, что только мог. Ребенок верещал, как поросенок. Но кроме душевной травмы, других, похоже, у него не имелось. Успокоившийся было гнев разгорелся в дворянской душе с новой силой. Юноша медленно поднялся, яростно сверкая глазами и скрипя зубами, сплюнул грязь и с явным намерением пролить чью-то кровь зашагал туда, где скрылась телега.

Очень скоро он увидел валявшуюся на земле перевернутую повозку, разбросанную по всей округе картошку, живую и здоровую рыдающую крестьянку. Еще одно действующее лицо отчаянно пыталось приподнять борт телеги и под нее заглянуть. Решив, что опознал потенциального обидчика и жертву (последовательно), гендевец ускорил шаг. Сунув ревущего мальчишку счастливой матери, вельможа обрушился на незнакомца, обернувшегося на детский плач.

— Ты что, тупой, да?! — орал Ральдерик, перепачканный жидкой грязью с ног до головы, с силой толкая мужчину руками в грудь.

Тот уронил телегу и отшатнулся. На его одежде осталось два четких отпечатка ладоней.

— Я не понял, в чем проблема! — человек в недоумении уставился на неизвестно откуда взявшегося агрессивно настроенного, покрытого в лучшем случае мягкой почвой психа.

— Ты тупой, да?! Да, %@&? какого N#@$*%! Ты совсем $#@!% что ли?!

— Что-о-о?!

— Ты кого толкаешь, а?!

— Здесь ребенок…

— У тебя мозгов совсем нет, да?!

— … и женщина… Следи за языком, парень!

— А если б я упал прежде, чем его поймал?!

— … Что?!

— Ты еще и глухой?!

— О чем ты вообще?!

— Ты столкнул меня, когда я ловил мальчишку! Он чудом не пострадал! Нас с ним чуть о землю не размазало при падении! Забыл уже?!

— Не было такого! — с сомнением крикнул незнакомец.

Двое орали друг на друга посреди картошки. Ливень хлестал вовсю, поэтому повышенные тона частично оправдывались необходимостью перекрывать посторонние звуки, такие как шум падающей с неба воды, рев женщины и верещание испуганного ребенка. Но кричали не поэтому.