Та задумчиво оглядела дубовую громадину на ржавых петлях, закрывающую собой вход в замок.

— Нельзя, — сказала она с сожалением. — Здесь все слишком старое. Следом за дверью обвалятся стены и потолок, и получим мы кучу камней.

— Пошлите искать черный вход, — иролец бодро зашагал вдоль постройки, ведя за собой Неветерка на поводу.

Спустя какое-то время безуспешных поисков они всё-таки попали внутрь через окно второго этажа. Коней пришлось привязать прямо во дворе.

Герцог всё думал, а стоит ли возможность «взглянуть своему страху в лицо» таких мучений? Во-первых, он не то, чтобы боялся потенциальных обитателей замка, просто хотел свести к минимуму перспективу знакомства с ними. Если уж на то пошло, он ни разу до этого призраков не видел, но чувствовал, что с легкостью прожил бы так до конца жизни. Но страха не было, нет. Просто почему-то потели спина и ладони, а желудок щекотно ворочался. Тут же всплывало во-вторых, согласно которому, как говорила Эрлада, духов здесь могло и не быть. Тогда не понятно, зачем им карабкаться по стене, сдирая кожу на пальцах о шершавые камни кладки. Потом пришло циничное в-третьих, звучавшее как «А ты бы что, предпочел ночевать на холодной земле и свежем воздухе?» В этот момент Ральдерик готов был согласиться с наблюдателем, что он слишком много думает, и велел себе просто лезть к оконному проему, не забивая голову мыслями, не стоящих такой великой чести.

Внутри замок оказался не так плох, как можно было предположить. Побродив какое-то время по помещениям и коридорам, путники решили временно поселиться в, видимо, бывшей комнате местного руководства. Здесь на окнах даже висели истлевшие портьеры, настолько пыльные, выгоревшие, изъеденные молью и прогнившие, что никому не хотелось их трогать, чтоб проверить, рассыплются они от прикосновения или нет. Также здесь был камин. Это особенно обрадовало слегка продрогших товарищей, разом воспылавших к крепости большей симпатией. Проблему поиска дров они решили легко, разломав находившиеся в комнате остатки мебели. И за всё это время никто не услышал ни завывания, ни бряцанья цепей, ни гулких стенаний. Даже как-то обидно. Но до ночи было еще далеко, так что Эрлада велела юношам не радоваться раньше времени.

Девушка снова стала вести себя чуть тише, чем обычно, будто ее что-то беспокоило. Она сама никак не могла понять, что именно, и это ее особенно нервировало. Оставшееся время до вечера они просто сидели в тепле и мирно беседовали. Бледное ноябрьское солнце ушло в холмы. Волшебница дремала на плече у мужа. Тот тоже держался из последних сил и клевал носом — подъем до рассвета это вам не хухры-мухры. Ральдерику было не до сна. Он подкинул в пламя очередную ножку кровати и тяжело вздохнул. Ожидание его всегда угнетало. Еще через какое-то время, когда он тоже стал задумываться о том, чтоб плюнуть на всё и лечь спать, раздался знакомый голос.

— Ты живой.

Резко обернувшись, юноша увидел стоявшего в центре комнаты наблюдателя. Тот одобрительно улыбался и с любопытством оглядывал помещение.

— Я знаю, — кивнул герцог, попутно толкая своих заснувших спутников. — И это было несложно. Более того, мне для этого вообще ничего не пришлось делать.

Кузнец с супругой вздрогнули и проснулись. Недоуменно похлопав сонными глазами, они сориентировались в происходящем, увидели гостя и пробудились окончательно.

— Тебе снова повезло, — сказал шут, бухаясь на пол. Он откуда-то достал невозможно яркий леденец, подбросил его в воздух и поймал на лету ртом. — Не думай, что так будет всегда.

Ральдерик со товарищи терпеливо смотрели, как наблюдатель грызет свой топленый сахар. Некоторое время чавканье, причмокивание и треск кровати в камине были единственными звуками в комнате. Никому из них не хотелось начинать разговор. Все молчали и ждали, когда пришедший о них вспомнит и сам всё скажет. Иначе зачем еще он явился? Шут перекатил во рту конфету и недоуменно перевел взгляд с потолка на собеседников.

— А почему вы больше не кричите и не угрожаете? — спросил он. Оттопыривающий щеку леденец портил дикцию и мешал говорить.

— А ты бы предпочел, чтоб мы кричали и угрожали? — равнодушно поинтересовался гендевец.

Под его немигающим холодным взглядом наблюдатель слегка смутился и решительно хрустнул конфетой. Быстро разжевал и проглотил приторное крошево.

— Это было бы логично и ожидаемо, — признался он, доставая следующий, истерично-оранжевый, сахарный кругляш.

Немного подумав, шут спрятал его обратно и глубоко вздохнул. Бубенчики на шапке тихо звякнули.

— Итак. Ты выжил, — перешел к делу гость.

— Это было несложно, — повторил Ральдерик.

— Я уже говорил. Тебе пока очень везет, — с этими словами наблюдатель достал из-за пазухи свиток, перевязанный красной бечевкой.

Уродец, держа рулончик на вытянутой руке, демонстративно дернул за завязку. Тот сам принялся быстро разматываться. В воздухе замелькал с каждым вращением всё удлиняющийся бумажный хвост. Гудрон пытался было за ним следить, но быстро пришел к выводу, что так у него глаза взорвутся, и оставил это занятие.