— Почему обязательно нужно было рассказывать той старушке именно это? — поинтересовался гендевец, когда они впервые за несколько дней хорошо позавтракали.

— Ты бы предпочел, чтоб я поведал ей правду? Чтобы к вечеру вся округа знала подробности нашей жизни?

— Ну, хорошо. А придумать что-нибудь другое ты не мог?

— А зачем? Это была самая лучшая версия для той женщины. В меру трагичная, драматичная, душещипательная. К тому же о внучатой любви к престарелому родственнику. Это ее особенно тронуло. Да и надежда в конце есть.

— Скажи лучше, что мстил мне за разбойников.

— Ну… Зачем же тогда спрашивал, раз сам все прекрасно понял?

Ральдерик достал из кармана список команды и впервые его прочел.

— «Оборотень белка-летяга» — это вообще зачем? — удивился он.

— Вален считает, что у нас должно быть что-то особое, чего больше нет ни у одной команды героев. Чтобы как-то выделяться из общей массы, — пожал плечами Гудрон. — Это нечто он обозвал белкой-летягой, но им может быть кто угодно на самом деле.

— Понятно. Эх, не сообразили мы у той бабульки спросить о наличии в городе эльфов, гномов и магов. Может быть, стоит вернуться?

— Ее там уже нет. Думаю, все старушки города и окрестностей в настоящее время уже мобилизованы и занимаются расследованием на наше благо.

— Хм… Никогда бы не подумал. Когда верну себе герцогство, первым делом найму всех бабок на службу. Установлю им скамеечки везде, где смогу, подарю каждой по биноклю и предоставлю безграничный доступ к семечкам…

— Ты сначала герцогство себе верни.

После завтрака они поднялись в свой номер, чтобы обдумать план действий. Комната была достаточно большой и просторной. Еще одним ее плюсом было то, что она единственная во всей гостинице оказалась свободной. Для Гудрона оставалось великой загадкой, что такое количество туристов могло делать в городе, подобном Верхнему Сурчуку. Ральдерик взял деньги Валена и ушел их разменивать. Иролец спустился на первый этаж и выпросил у хозяина постоялого двора бумагу и карандаш. Примерно через полчаса у него получилась стопка объявлений следующего содержания:

Вы — эльф, гном или маг?

Вы молоды, энергичны, полны сил?

Вам нечего делать и вы готовы пойти неизвестно куда,

с незнакомыми людьми из любви к приключениям и справедливости?

Вы согласны рисковать собой бесплатно?

Тогда вы — то, что нам надо!

Обращаться в гостиницу, 14 номер.

Еще раз внимательно перечитав текст и решив, что правда — превыше всего, Гудрон пошел расклеивать объявления по городу. Когда он вернулся, Ральдерик уже сидел в номере. Причем он был подозрительно счастлив. Все встало на свои места, когда кузнец заметил на кровати стопку шмотья.

— Смотрю, тебе удалось разменять деньги, — холодно произнес он, стараясь держать себя в руках.

— Как видишь, — гендевец притворился, что не видит взгляда и не слышит интонации спутника. — Я даже удивился. Представляешь, в такой глуши можно найти более или менее приличное барахло. Совсем не дорого…

— «Совсем не дорого» это сколько? — прошипел иролец, с детства практиковавший крайне бережливое и экономное отношение к деньгам.

То, как воин распорядился общими средствами, приводило его в ярость.

— Ой, да ладно тебе, — спокойно отмахнулся дворянин, переодеваясь в обновки. — Если тебе от этого станет легче, то на все ушло всего две монетки Валена. Я ж тебе говорил, что они жутко дорогие. Разменять мне их никто не смог. Пришлось брать натурой. Кстати, как думаешь, мне эта рубашка идет, или стоило взять синюю с вышитыми драконами? Пожалуй, все же идет… Но ту тоже стоило купить… Хотя, с чем бы я ее стал носить?

После этого Гудрон не выдержал и сорвался. Ральдерик молча слушал его негодующие вопли, мудро решив, что ему не следует указывать на то, что на него до сих пор никто, кроме Валена и Юлады, голос не повышал и он не намерен это терпеть. В результате ему пришлось передать своему спутнику все деньги, что у них остались в память о разбойниках, золото дракона оставив-таки у себя. Выпустив пар и слегка успокоившись, кузнец развалился на своей кровати, мрачно разглядывая обновленного спутника.

До этого он видел его лишь в том, что ему пожертвовал из своей старой одежды дракон, под предлогом, что в мятых доспехах мыть полы очень неудобно, а щеголять в том, что обычно надевают под них, — все равно что ходить в трусах. Если даже тогда аристократ выглядел внушительно, то теперь и говорить не приходилось. Про себя Гудрон решил, что дворянина можно будет использовать в качестве психологического оружия, если им вдруг попадется агрессивно настроенное племя женщин-воительниц. В этом случае до боя дело бы вряд ли дошло. Скорее всего, мраморная статуя герцога была б установлена где-нибудь в самом важном месте поселения, он сам бы тут же получил статус бога, а несчастные воительницы из поколения в поколение передавали бы фамильную форму носа Яэворов и ожидали его второго пришествия.